Почему ты соврал? – Я уверена, что он слышит, как дрожит мой голос.
– Я не соврал, я действительно так думал, когда это сказал.
Я делаю шаг к нему.
– Значит, ты передумал?
Он пожимает плечами:
– Все очень непросто. Я думал обо всем том дерьме, что он натворил по отношению ко мне и к тебе. Он не заслуживает того, чтобы просто так отделаться. – Зед показывает на свое лицо. – Господи, да ты посмотри на меня!
Я не знаю, что я могу ответить Зеду. Он имеет право быть обиженным на Хардина, но я хочу, чтобы он не предпринимал против него юридические действия.
– У него уже проблемы с университетом, – говорю я, надеясь, что он изменит решение.
– Ну, он не пропадет; Стеф рассказала мне, что его папаша ректор, – издевается он.
Черт возьми, Стеф, зачем ты ему это рассказала? Я согласно киваю.
– Это не значит, что у него не будет проблем.
Но мои слова только раздражают его.
– Тесса, почему ты всегда кидаешься его защищать? Независимо от того, что он делает, ты всегда борешься на его стороне!
– Это неправда, – вру я.
– Нет, это правда! – Он недоверчиво машет рукой. – Ты знаешь, что так и есть! Ты говорила, что ты думаешь о том, чтобы уйти от него, но день спустя я видел тебя с ним в тату-салоне. Это бессмысленно.
– Я знаю, ты не понимаешь, но я люблю его.
– Если ты его так сильно любишь, почему убегаешь от него в Сиэтл?
Меня как громом поражает.
– Я не убегаю. Я собираюсь переехать, потому что там больше возможностей.
– Он за тобой не поедет. Так говорят в нашей компании, ты в курсе?
Что?
– Он собирался, – вру я.
Но я точно могу сказать, что Зед видит его насквозь.
Он задумчиво смотрит в сторону, затем переводит взгляд на меня.
– Если ты скажешь, что не испытываешь ко мне никаких чувств, вообще никаких, я сниму обвинения.
В этот момент мне начинает казаться, что ветер усилился и воздух стал еще холоднее.
– Что?
– Ты слышала. Скажи мне, чтобы я оставил тебя в покое и никогда больше не заговаривал, и я это сделаю.
Его просьба напоминает то, что говорил Хардин когда-то очень давно.
– Но я этого не хочу; я не хочу больше никогда не говорить с тобой, – признаюсь я.
– Так чего же ты хочешь? – спрашивает он, и в голосе его звучит печаль и гнев.