– Я… ну…
– Ты разрешил ему остаться у тебя? – Ужас, охвативший меня из-за необходимости найти нужные слова, чтобы объяснить ей эту чертову путаницу, прошел.
– Вроде того.
– Я в шоке.
– Я тоже, – признаю я.
– Надолго? И почему ты мне не сказал?
– Прости… он тут всего пару дней.
Следующее, что я слышу, – звук наполняющейся ванны, так что она, должно быть, приняла новость спокойно. Но она все же спрашивает:
– Почему он вообще пришел к тебе?
Не могу заставить себя сказать ей всю правду, не сейчас.
– Наверное, ему больше некуда пойти.
– Понятно…
– Ты злишься? – спрашиваю я.
– Нет, я не злюсь. Я сбита с толку… – тянет она, и в ее голосе звучит удивление. – Не могу поверить, что ты действительно разрешил ему остаться у тебя в квартире.
– Самому не верится.
Небольшая ванная наполняется плотной пеленой пара, и я протираю зеркало рукой. Я будто призрак, просто оболочка. От недосыпа под глазами уже появились темные круги.
– Это много значит для меня, Хардин, – наконец говорит она.
– Правда? – Все выходит намного лучше, чем я ожидал.
– Конечно, очень много.
Я вдруг чувствую головокружительную радость, будто щенок, которому хозяин дал угощение… и, как ни странно, меня это устраивает.
– Хорошо. – Не знаю, что еще сказать. Чувствую себя слегка виноватым из-за того, что не сказал ей про… привычки ее отца, но сейчас не лучшее время, и это не телефонный разговор.
– Подожди… так мой отец был там, когда ты… ну, ты понял? – шепчет она, и из трубки слышится какой-то гул: наверное, она включила вытяжку, чтобы заглушить наш разговор.
– Ну, его не было в комнате – таким я не увлекаюсь, – подшучиваю я, чтобы разрядить обстановку, и она хихикает в ответ.
– Кто тебя знает, – смеется она.
– Не-а, это одна из тех немногих вещей, которые меня не интересуют, хочешь верь, хочешь нет, – с улыбкой отвечаю я. – Я ни с кем не поделю тебя, детка.
Она издает звук, выражающий отвращение, и я не могу не рассмеяться.
– Ты больной!
– Конечно, – отвечаю я, и она смеется.
Вино придало ей смелости и разбудило чувство юмора. А мне? Ну, мне нечем оправдать эту дурацкую ухмылку.
– Мне надо принять душ, я стою тут весь в сперме, – говорю я, снимая боксеры.
– Мне тоже, – соглашается она. – Не в смысле, что я вся в… ну, понимаешь, но я растрепанная, и мне тоже нужно в душ.