Сдавшись, я вздыхаю:
– Ладно.
Если я буду проводить время с Зедом, вряд ли это хорошо для нас закончится, и для Зеда тоже. Я не могу снова вводить его в заблуждение. Это нечестно по отношению к нему, и я думаю, мы вряд ли сумеем поддерживать чисто дружеские отношения – что в глазах Хардина, что в его глазах.
– Спасибо. Вот бы ты всегда так легко подчинялась…
Что?
– Я никогда не стану просто подчиняться, Хардин, это…
– Тише, тише, я шучу. Не стоит так заводиться, – быстро говорит он. – Раз мы затронули эту тему, может, я должен что-то еще?
– Нет.
– Хорошо. А теперь расскажи мне, что нового на этом дурацком радио, по которому ты сходишь с ума.
Рассказываю в подробностях о женщине, которая искала свою забытую школьную любовь, когда сама ждала ребенка от соседа, и о том, какой скандал разразился в итоге. От этого оживляюсь и начинаю смеяться. Когда я упоминаю о кошке Мэззи, я уже истерически хохочу. Говорю, как трудно, должно быть, любить кого-то, когда ты беременна от другого, но он не соглашается.
Глава 82
Хардин– Прости меня! – тяжело дыша, говорит Ричард.
Он вытирает рвоту с подбородка; все его тело в поту. Опершись о дверной проем, я размышляю, стоит ли мне уйти, оставив его в собственной вони, или нет.
И так весь день – его рвет, он трясется, потеет, стонет.
– Скоро все выйдет из моего организ…
Он наклоняется над унитазом, и его снова рвет фонтаном. Охрененно. На этот раз он хотя бы добрался до туалета.
– Надеюсь, – говорю я, выходя из ванной.
Я открываю окно на кухне, впуская внутрь прохладный воздух, и достаю чистый стакан. Со скрипом открываю кран и наливаю в него воду. Я качаю головой.
Какого хрена мне с ним делать? У него детоксикация – по всей моей чертовой ванной. Снова вздохнув, беру стакан и упаковку крекеров, отношу все это в ванную и ставлю на край раковины.
Я трогаю Ричарда за плечо.
– Съешь вот это.
Он понимающе кивает – а может, просто дергает головой из-за белой горячки и/или ломки. Кожа у него такая бледная и липкая, что похожа на глину. Не думаю, что крекеры ему помогут, но мало ли.
– Спасибо, – наконец со стоном говорит он, и я оставляю его заблевывать ванную в одиночестве.
Без нее спальня – моя спальня – совсем не та. Когда я ложусь, кровать всегда застелена как-то не так.