– Как я должен поступить с твоим отцом? Чего ты хочешь? Мне его выгнать?
Он садится, прислонившись спиной к спинке кровати, а я подбираю с пола его грязные джинсы и носки. Хардин убирает руки за голову, обнажая свое стройное тело, покрытое татуировками.
– Нет, пожалуйста, не выгоняй его.
Я запрыгиваю в кровать, и Хардин тянет меня к себе на колени.
– Не буду, уж точно не сегодня, – заверяет он меня.
Я пытаюсь улыбнуться, но безуспешно.
– Я запуталась, – признаюсь я, уткнувшись ему в грудь лицом.
– Могу помочь.
Он поднимает свои бедра, сталкивая меня вперед, я опираюсь на ладони, чтобы удержаться на его груди.
– Конечно, можешь, если представить, что все проблемы – это гвозди, а твой единственный инструмент для их решения – молоток, – закатываю я глаза.
Он хитро улыбается:
– Хочешь, чтобы я тебя простучал?
Хардин берет меня за подбородок своими длинными разбитыми пальцами, прежде чем я раскритикую его дурацкую шутку. О, как я хочу его, несмотря на критические дни! Знаю, Хардину тоже на это наплевать, его это никогда не смущало.
– Тебе нужно поспать, малышка, не сейчас.
– Сейчас.
Я обиженно надуваю губы, и мои ладони скользят вниз по его животу.
– Нет, остановись.
Мне нужно отвлечься, а секс – как раз то, что требуется.
– Ты первый начал, – отчаянно обижаюсь я.
– Я знаю, извини. Давай завтра в машине? – Его пальцы скользят под толстовкой, рисуя загадочные узоры на моей спине. – А если будешь хорошей девочкой, я возьму тебя на письменном столе в доме отца, как ты любишь, – шепчет он мне в ухо.
От возбуждения мое дыхание учащается, и я игриво шлепаю Хардина. Он смеется. Его смех отвлекает меня от мыслей, почти как секс. Почти.
– Мы же не будем устраивать здесь оргию сегодня, при твоем отце? Увидит кровь на кровати, подумает, что я тебя бил.
– Не начинай, – предупреждаю я.
Его шуточки начинают меня раздражать.
– Ну, малышка, не будь такой. – Он щиплет меня за задницу, и я вскрикиваю, скатываясь к нему на колено. – Плыви по течению, – скалится он.
– Ты уже говорил, – улыбаюсь я в ответ.
– Ну, прости за банальность. Мне нравится повторять шутки хотя бы раз в месяц.
О господи. Я тяжело вздыхаю и пытаюсь отвернуться, но Хардин останавливает меня и трется носом о шею.
– Ты отвратителен, – говорю ему я.
– О да, полагаю, я просто куча старого окровавленного тряпья, – смеется он, целуя меня в губы.
– Кстати, насчет крови. Дай мне посмотреть на твою руку. – Осторожно беру его за запястье.