"
"В ответ в салоне кто-то начинает покашливать и возмущенно бормотать, но мне все равно. Тесса понимает мой юмор и игриво толкает меня в грудь.
– Замолчи, – предупреждает она, и я хихикаю.
Через три часа она снова не находит себе места. Я предполагал, что так и будет. Мы уже посмотрели все дурацкие ролики спонсоров авиакомпании, дважды изучили журнал «Магазин на борту» и пришли к выводу, что ни вольер для собак, ни подставка для телевизора не могут стоить две тысячи долларов.
– Полет длится долгие девять часов, – предупреждаю ее я.
– Уже шесть, – поправляет меня Тесса, водя пальцами по татуировке знака бесконечности на моем запястье.
– Уже шесть, поспи немного, – повторяю я.
– Я не могу.
– Почему?
Она смотрит на меня.
– Как ты думаешь, чем занимается папа? Я знаю, что в прошлый раз, когда ты уезжал, за ним присматривал Лэндон, но в этот раз нас не будет три дня.
– С ним все будет в порядке.
Да, конечно, сначала он побесится, но потом будет ей благодарен.
– Я рада, что мы не приняли предложение твоего отца, – неожиданно заявляет она.
Черт.
– Почему? – спрашиваю я, изучая ее лицо.
– Реабилитация стоит немалых денег.
– И что?
– Я не могу позволить твоему отцу тратить деньги на моего отца. Это не его ответственность, и мы не знаем точно, что мой отец…
– Тесса, он наркоман.
Я понимаю, она до сих пор не хочет это признать, но знает, что это так.
– Папа сам тоже должен оплатить лечение.
Нужно позвонить Лэндону, как только мы приземлимся, и узнать, как там наш план.
Жалко, конечно, что Тессу не посвятили в планы. Несколько часов я колошматил боксерскую грушу, обдумывая проблему. В конце концов, все просто: либо он соглашается на лечение, либо убирается из жизни Тессы раз и навсегда. Я не допущу, чтобы он портил Тессе жизнь. Я и сам доставляю ей немало проблем, и если кто и будет причиной ее волнений – это только я. Я отправил Лэндона поговорить с этим куском дерьма, чтобы тот выбрал: либо клиника, либо жизнь без Тессы.
– Я не знаю, – вздыхает она, глядя в окно. – Мне нужно подумать.
– Ну… – начинаю я, и она хмурится из-за моего тона.
– Что ты сделал? – Она щурится и отталкивает меня.
Ничего, далеко не убежит, пока не приземлимся.