Так вот мы с ней и соединились.
Он улыбается, наслаждаясь воспоминаниями.
– Вы поженились назло бабушке с дедушкой? – с улыбкой спрашиваю я."
"Мои бабушка с дедушкой, царствие им небесное, были немножко… странные. Очень странные. В моих детских воспоминаниях осталось, как меня затыкают за обеденным столом, требуют, чтобы я не смеялась, и заставляют снимать обувь, прежде чем заходить на ковры. На мой день рождения они присылали совершенно невыразительные карточки сберегательного счета, которым можно воспользоваться через десять лет, – не лучший подарок для восьмилетней девочки.
Моя мама была абсолютным клоном моей бабушки, только поживее. Хотя она старалась; мама тратила дни и ночи, пытаясь стать такой же совершенной, какой, по воспоминаниям, была ее мать.
Или настолько совершенной, насколько она ее представляла, неожиданно думаю я.
Отец усмехается:
– В некотором смысле да, назло. Но твоя мама всегда мечтала выйти замуж. Она практически приволокла меня к алтарю.
Он снова смеется, и Хардин смотрит на меня, прежде чем тоже усмехнуться.
Я хмуро поглядываю на него, вспоминая его реплики по поводу моих суждений о браке. Потом снова обращаюсь к папе:
– А ты был против брака?
– Нет. Честно говоря, я не помню; помню только, что был напуган, как всякий девятнадцатилетний пацан.
– И не зря. Мы видим, как это на тебе отразилось, – вставляет Хардин.
Я кидаю на него негодующий взгляд, но отец только отмахивается.
– Не то чтобы я это рекомендую, но многим молодым родителям это полезно.
– А, – хмыкаю я. Не могу представить себе родителей в моем возрасте.
Он улыбается, давая мне понять, что готов отвечать еще.
– Еще вопросы, Тесси?
– Нет… думаю, это все, – говорю я.
Мне точно не очень уютно рядом с ним, но определенно уютнее, чем если бы на его месте сидела мать.
– Если захочешь узнать еще, спрашивай. А пока, если никто не против, я приму душ перед ужином?
– Конечно.
Просто не верится, что он тут всего два дня. Так много всего произошло с тех пор, как он тут появился, – Хардина отчислили или не отчислили, встреча с Зедом на парковке, обед со Стеф и Молли, стертый журнал вызовов – даже очень много. Это просто кошмар, куча вопросов постоянно растет, и кажется, что уменьшится она еще не скоро.
– Что-то случилось? – спрашивает Хардин, когда отец исчезает в коридоре.
– Ничего.