Пусть у Тессы будет время поостыть; надеюсь, к моему возвращению она будет готова к разговору.
– Ты не говорил, что дошел до такого. Я ее не виню, что она на тебя разозлилась.
Она девушка и, конечно, всегда готова принять сторону Тессы. Не представляю себе, что бы она подумала, если бы знала обо всей той фигне, которую я натворил за последние полгода.
– И что же ты собираешься теперь делать? – спрашивает она, открывая двери.
Она приглашает меня войти в дом своих родителей так, словно наверняка знает, что я хочу войти.
Внутри я понимаю, что здесь роскошно. Даже роскошнее, чем у моего отца. Это чертовски богатые люди.
– Они должны быть наверху, – говорит она, когда мы заходим.
– Кто должен быть наверху? – раздается женский голос.
Лилиан, поморщившись, оборачивается к женщине, полагаю, своей матери. Она выглядит точь-в-точь как Лилиан, за исключением возраста.
– Кто это? – спрашивает она.
В этот момент в гостиную входит мужчина средних лет в рубашке-поло и защитного цвета брюках.
Прекрасно, просто прекрасно.
– Мама, папа, это Хардин, сын Кена.
На лице мужчины появляется широкая улыбка.
– Очень рад с тобой познакомиться! – восклицает он с шикарным английским акцентом, который сразу объясняет, откуда он знает моего отца.
Подойдя поближе, он хлопает меня по плечу. Я делаю шаг назад, и он слегка хмурится, хотя, мне кажется, ожидал такой реакции. Отец, наверное, предупредил его обо мне. Я почти усмехаюсь при этой мысли.
– Дорогая, – обращается он к жене, – это сын Триш.
– Вы знаете мою маму? – спрашиваю я прежде, чем его жена успевает ответить.
– Да, я знала твою маму еще до того, как она стала твоей мамой, – отвечает женщина с улыбкой. – Мы дружили, все пятеро, – добавляет она.
– Пятеро? – спрашиваю я.
Отец Лилиан смотрит на нее.
– Дорогая.
– Ты так на нее похож, вылитый! Только глаза отцовские. Я не виделась с ней с тех пор, как вернулась в Америку. Как она?
– Хорошо, скоро выходит замуж.
– Правда? – взвизгивает она. – Передай ей, что я ее поздравляю и рада об этом слышать.
– Хорошо, – отвечаю я.
Эти люди чертовски много улыбаются. Все равно что находиться в комнате одновременно с тремя Карен, только более приставучими и менее красивыми.