Смотря в надменное, дышащее превосходством лицо своего дяди.
— Почему же нас не встречает твой муж, племянница? — спросил Хироку насмешливо. — Я бы хотел говорить с мужчиной.
— В последний раз тебе это не помешало, — с сухой усмешкой припомнила она.
— Он мертв, да? — мужчина покачал головой. — Не пережил того, что ты с ним сотворила? Я удивлен, что застал тебя в живых. Думал, тебя уже разорвали на части...
— Мертв скоро будешь ты, старик, — не выдержав, Мамору шагнул вперед. — Взять их.
Глава 17
Ошеломленное лицо Хироку Талила не забудет до своего последнего вдоха.
Напрасно.
Его отряд сдался без боя. Самураев связали между собой и приставили к ним стражу, а вот их предводителя Мамору велел привести в шатер. С ним он хотел поговорить без посторонних ушей.
Талила заколебалась, следовать ли ей за ним, но муж едва заметно кивнул, и все разрешилось.
Хироку все оглядывался себе через плечо, пока они шли по лагерю. Смотрел он на то самое место, откуда четверть часа назад с хребта спустилась Талила.
Она не стала ничего говорить дяде. Пусть еще немного поживет этой сладкой надеждой. Но невольно сердце колола тревога: полководец Осака был в горах совсем один... Мамору велел отправить отряд ему навстречу, но никто не мог предугадать, сколько времени самураям понадобится, чтобы разыскать его и оставшихся с ним воинов.
Хироку в шатер сопровождало четверо стражников.
Мамору прогнал самураев из шатра, и внутри они остались втроем. У Хироку были связаны руки, но Талила нарочно встала рядом с ним и на полпальца вытащила из ножен лезвие катаны. Она отсечет ему руку прежде, чем он успеет что-либо замыслить.
Талила сдержала себя и под конец отвела взгляд. Не стоило ей так откровенно на него смотреть.
— Ты выжил, — заговорил первым Хироку, словно они были знакомы множество зим. Словно лишь недавно говорили друг с другом и остались добрыми друзьями.