Но со стороны Клятвопреступник выглядел так, словно ей все приснилось. Словно она не видела, как он шатался и с трудом держался на ногах, и тщательно скрывал от нее спину, натянув куртку прямо поверх голого тела и размазанной крови.
Она не спала этой ночью ни минуты. Не смогла заснуть. Едва оказавшись в отведенных ей покоях, Талила принялась искать, куда спрятать палочки, которые у нее никто так и не отобрал. Ее единственное оружие. Жалкое, но лучше, чем ничего. Они придавали ей такую уверенность, которую порой она не чувствовала, даже держа в руках меч.
Палочки она решила закопать в саду, недалеко от деревянной веранды, на которую смотрели раздвижные перегородки-сёдзи в ее покоях. Укрытие было ненадежным, но держать их совсем близко к себе, в комнате, было бы величайшей глупостью.
— Я хотела бы ходить куда-то дальше этого сада и спальни, — сказала Талила, постаравшись, чтобы ее голос звучал ровно. — В библиотеку, к примеру. Я не привыкла бездельничать. Я хочу чем-то занимать эти бесконечные дни.
Она не желала выглядеть жалкой, умоляющей о милости слабачкой. Но она была вынуждена просить о чем-то человека, который убил ее отца, от которого она была в полной зависимости. И хотела сохранить остатки достоинства.
Клятвопреступник вскинул брови и посмотрел на нее с легким интересом.
— Эта ночь показала, что ты можешь ходить куда-то дальше спальни, — сказал он без малейшей усмешки.
Она могла бы попробовать его шантажировать. Талила размышляла об этом все утро.
Насколько она важна? И если встанет выбор, кого из них двоих наказать сильнее, то Император может предпочесть своего брата, который предан ему словно пес.
И потому эту идею Талила отринула.
— Вы заперли меня и заточили словно дикого зверя, — сказала она глухо и опустила голову, чтобы скрыть от Клятвопреступника обозленный, пылающий ненавистью взгляд.
Она услышала едва уловимый, очень тихий вздох.
— Хорошо, — сказал Мамору. — Будешь ходить раз в день на один час в библиотеку в сопровождении Такахиро. Малейшее твое ослушание, отступление — и это прекратится. А теперь отдай мне палочки.
Радостная улыбка, которая едва-едва появилась на ее губах, мгновенно исчезла.