Те плотоядно улыбались, и явно готовили для девушки миллион вопросов о ее личной жизни. Она поежилась.
— Да, буду.
Переселение Лизы заняло минут тридцать. Платная палата была квадратной, не очень большой, но уютной. Широкая для больницы кровать, холодильник, телевизор, чайник. Собственный санузел и даже мягкое кресло. И конечно главное — одиночество и тишина. Лиза села на кровать и притянула ноги к груди.
Тим, похоже, ушел. Убедился, что его расходное мясо в нормальных условиях. Лизу грызла досада, хотя она вообще не понимала природу своих чувств.
А вот когда Тим второй раз возник в дверях уже другой палаты, Лиза ощутила крайнее удивление. Мужчина держал в руках белые пакеты. Он молча опустил их на пол у холодильника и посмотрел на девушку.
— Не слушай этого чудака, — произнес он, — всё с тобой будет хорошо. Черт с ним, полежишь здесь, у тебя будет все необходимое.
Лиза поджала губы.
— Еда, — качнул головой Тим, — питание в счет местных апартаментов не входит. А я даже не представляю, чем здесь могут кормить. Тебе же кушать можно все, что угодно, поэтому я смотался в ресторан на углу. До завтра хватит, а там что-нибудь придумаем.
— Не надо было, — сказала Лиза, — я уже почти привыкла к здешнему питанию. Ты все равно не будешь возить мне продукты каждый день.
В ее голосе уже откровенно сквозила обида. Тим нахмурился и подошел к кровати.
— Сомневаешься во мне?
Он сел рядом с ней и положил ладонь на ее колено. Лиза замерла, но руку не сбросила.
— Птичка, — она ни разу не слышала, чтобы его голос звучал так мягко, — я обо всём позабочусь, и даже не надейся, что я исчезну.
Лиза смотрела на мужчину и молчала. В элегантном костюме темно-коричневого цвета, идеальных черных ботинках и с безупречной стрижкой на медовых волосах он смотрелся среди бюджетной клиники как инородное пятно.
Она и сама могла узнать насчет удобных условий, деньги на личном счете у нее были, уж хватило бы для этой больницы. И даже попросить горничную привезти еды.