— Раз он главный движитель механизма, помогающего мне всего добиться, то ему принадлежит и право первого слова. Скажет если самому искать, тогда займусь.
— Тоже верно, — согласился отец. — Нечего поперёд батьки в пекло лезть. Скоро у тебя будет столько учеников, что ты не будешь знать, куда их девать."
"— Вы видели лицо этого горного козла, когда он выходил из зала? — спросил Илья с восторженным выражением лица.
— Вот чёрт, — реально расстроился я. — Пропустил этот момент, хотел посмотреть ему в глаза.
— Да, друг, — покачал головой Юдин.
— Так ему и надо, — хмыкнул я.
— И нам именно так и было надо, чтобы он заткнул свой поганый рот и больше не лез в наши дела, — высказался Илья и облегчённо вздохнул. — теперь можно спокойно открывать клинику.
— Кстати о клинике, — сказал я, привлекая общее внимание. — Раз уж мы освободились гораздо раньше, чем рассчитывали, поехали все вместе посмотрим, на каком этапе ремонт? Валерия Палыча навестим заодно.
— Я за! — поднял руку отец. — Думаю, что никто из здесь присутствующих не будет против.
Все дружно закивали, не скрывая улыбки.
— Саша, зайди ко мне ближе к концу рабочего дня, — раздался за моей спиной голос Обухова. От неожиданности я вздрогнул, все остальные почтительно склонили голову и отошли, чтобы не мешать.
— Хорошо, Степан Митрофанович, — сказал я, обернувшись к нему.
— Думаю, что не раньше четырёх, — сказал он, обернувшись на удаляющиеся спины московских гостей. — У нас сейчас будет долгое совещание с их участием, плавно переходящее в неспешный обед. А потом с тобой как раз и дела твои обсудим и расскажу тебе, чем всё закончилось. А вам, Пётр Емельянович, отдельное спасибо!
— Да ну, что вы, Степан Митрофанович, — махнул рукой папа. — На моём месте каждый отец поступил бы так же.
— Не скромничайте, — хмыкнул Обухов. — Благодаря вашему вмешательству не только у вашего сына теперь не будет такого злобного врага, но и у меня змеи под боком, можно жить спокойно.
— А Гааз? — решился я вмешаться в разговор.
— А что Гааз? — хмыкнул Обухов и улыбнулся. — Когда Захарьин станет лишь смутным воспоминанием, он тоже утихомирится. Этот человек всегда был на стороне того, кто сильнее. Теперь сильнее меня никого нет, так что Анатолий Венедиктович станет моей группой поддержки, а не Захарьина. Так что всё путём.