До обеда меня никто не беспокоил, и я успел не только составить план, ни про что не забыв, но и почти идеально воспроизвести классификацию новообразований, а также написать пару глав после подробного описания этой классификации.
Пару раз приходил Котангенс, которого видимо остальные члены семьи решили не баловать своим вниманием, поэтому он отрывался на мне. Должен же кто-то довести кота до полного мурчания и крайним оказался именно я.
Хотя я нисколько не жалею, что в один прекрасный момент он запрыгнул на стол, начхав на науку уселся на разложенные передо мной листы бумаги и издал такое требовательное «мяу», что другого выхода, как взять его на руки и начать наглаживать, у меня не оставалось.
Когда мама позвала обедать, зазвонил телефон. Это была Настя, у которой возникли новые вопросы по расположению и спецификации помещений института. Так что после обеда я поехал к ней, с чертежами и набросками мы провозились до вечера, употребив при этом на двоих литр кофе и полкило овсяного печенья.
Мне показалось, что ночь с субботы на воскресенье снились дурацкие сны? Не-е-ет, это были ещё нормальные сны, а вот с воскресенья на понедельник снились конкретно дурацкие, даже вспоминать не хочется.
— Волнуешься? — спросил отец за завтраком.
— Уже сил нет волноваться, — честно признался я. — Будь, что будет, лишь бы побыстрее всё закончилось.
— Что за пессимизм, сын? — удивился отец. — Это же день, о котором ты так мечтал.
— Да больше ничего и не надо, — хмыкнул я. — Кроме одного.
— Это чего же? — заинтересовался отец.
— Отменить торжественную часть и просто начать работать, — вздохнув сказал я. — Не люблю я это всё."
"— Зато городское начальство ох как любит, — усмехнулся отец.