И кресло моё не трогай, пожалуйста, я тебя очень прошу!
— Мяу! — сказал Котангенс, глядя мне в глаза с такой неподдельной тоской, словно мы расстаёмся навек. Сначала мне даже показалось, что у него на глазах слёзы появились. Потом оказалось, что показалось. — Мяу!
— Ну не могу я тебя взять с собой, прости, — улыбнулся я пушистику. — Это очень опасно, там ходит какая-то злая инфекция, а комбинезона для кота у нас нет, так что не серчай, я скоро вернусь, ты даже подрасти не успеешь.
Я погладил мурлыкающую вибромашину на прощание, подхватил сумку и быстрым шагом направился на выход.
Глава 14
Торопились, как могли, а в итоге провозились почти до обеда. Если бы такая ситуация предполагалась в ближайшем обозримом будущем, то управились бы как минимум в два раза быстрее, но, кто ж знал? Теперь я буду готов к подобным поворотам событий. Надо будет сформировать список препаратов и приспособлений, которые могут пригодиться при таких выездах и в обязательном порядке всем прикажу собрать «тревожную сумку».
Через двадцать минут после того, как я вышел из дома, мы уже катились по шоссе в сторону Петергофа. Судя по карте, Мордвиновка, которая когда-то сама и называлась Ораниенбаумской колонией, была немного дальше. На окраине деревни более, чем полвека назад была построена колония-поселение, в которой отбывали свой срок не особо опасные преступники, которым по разным причинам смягчили приговор, но не лишить свободы за содеянное невозможно.
Что же за загадочная болезнь скосила сидельцев и работников колонии? Вроде перед колонией общего режима или строгачём у них есть преимущества — они не живут в казармах и камерах, рассчитанных как минимум на взвод. Насколько я знаю, там должны быть отдельные домишки, а по территории они передвигаются самостоятельно.
"Проехав Петергоф, мы через десять минут уже подъезжали к воротам колонии. Немаленькая территория была обнесена трёхметровым забором, поверх которого ещё на два метра возвышалось сплетение колючей проволоки.