Наконец взволнованно выдохнула:
– Что они делают?
Мои собеседники обернулись, а маго Рудшин, еще не успевший уйти, потому что с жарким любопытством подслушивал разговор с медиумом, сухо осветил происходящее:
– Рискуют. Но кто-то же в любом случае должен туда зайти и выяснить, что произошло. Кто или что убивает людей. Они, по крайней мере, выставили щиты…
В этот момент первая группа приблизилась к веранде, прошла по настилу, усыпанному осколками посуды, лавируя между опрокинутой мебелью. Вторая группа, с моими знакомцами, прижимаясь к стене, подбиралась к окнам.
Их вел Андре, выставив щит.
Окружающие затихли и напряженно следили за происходящим. Только Дагоран, зло стиснув кулаки, кажется, протестуя, резко шагнул вперед, явно намереваясь остановить смельчаков. Но Бельтраз, предупреждающе сжав его плечо, приглушенно заявил:
– Рудшин прав, кто-то должен зайти и проверить, что за нечисть там завелась! Может, все уже закончилось, а мы тут прохлаждаемся…
Как тогда в лесу, в невообразимой ситуации, я снова ощутила, что мой островок безопасности рядом с Дагораном.
И совершенно невольно, рефлекторно, наверное, следовала за ним тенью. Поэтому сейчас, стоя рядом с Людвигом, следила за продвижением обеих групп спецназа. Эта окружающая тишина, со стороны живых и мертвых, все сильнее беспокоила. А еще я не могла понять, уловить, что такого в таверне цепляет мой взгляд. Что там мечется за стеклом в лучах солнца? На призраков не похоже, нет очертаний фигур, – какие-то облачка и цветные пятна…
Первая группа стражей подошла к дверям таверны.
Стражи на миг замерли, осматриваясь и разглядывая трупы на пороге. Ноги в сапогах по-прежнему неподвижно лежали. Оглянулись и подали знаки, что ран на телах нет, как и видимой опасности. Я нахмурилась, неосознанно подалась веред, всматриваясь в то, что совершенно неожиданно увидела. Стражи пересекли черту порога, осторожно переступая трупы, тщательно выверяя каждый шаг. А я в этот момент, рассмотрела, как их фигуры словно двоиться начали, будто духи-подселенцы решили освободить чужие тела.
Это было столь реально – отторжение нечто размытого, молочно-белого, с четким очертанием человеческих тел и лиц с распахнутыми в ужасе ртами… будто души рвались на свободу… или их кто-то вырывал насильно, а они пытались удержаться за физическую оболочку…
Я захлебнулась в неменьшем ужасе, горло перехватило и вышел лишь придушенный сип:
– Назад!..
