Лектион не зря в дверях встал. Снаружи доносился шум, звон стали и крики, император судорожно прислушивался. Адриан сделал вид, что не заметил и проговорил, глядя на императора:
- Рад видеть тебя в добром здравии.
- Хах, - деланно рассмеялся Максимилиан. - Спасибо.
И снова попытался нажать на потайной рычаг. Но тщетно.
- Не беспокоит старая рана? - спросил Адриан.
Он к тому времени уже успел подойти и теперь стоял напротив. А император сидел за столом, всего несколько шагов разделяло их. Шум снаружи усилился.
- Немного, не так, как раньше, - император кивнул.
Сейчас дядя тщательно закрывался ментально, но Адриан читал его как открытую книгу. Для этого даже не нужно было лезть в мысли.
- Не так, как в тот день, когда ты отравил братьев? - в лоб спросил Адриан.
- Ш-шшто ты несешшшь, щ-щенок, - прошипел Максимилиан, вцепившись в подлокотники.
С него разом слетели все маски.
Адриан вытянул вперед правую руку. А дядя увидел императорский перстень с драконом и оскалился.
- Где ты его взял?!
Став императором, Максимилиан сам искал этот мощный артефакт все эти годы. По его приказу перерыли все, что могли, его шпионы следили за всеми. И все эти годы Адриан хранил его у себя, но никогда не прятал, а держал на видном месте. Как обычную безделушку.
- Он всегда был у меня, - спокойно ответил Адриан.
Столько чувств отразилось на лице дяди. Лютая досада, ярость, осознание, что его провели, обманули, лишили законного права.
Законного? Адриан мрачно усмехнулся.
- Тебе ведь нужна была их кровь, на будущее, на всякий случай, - тихо сказал он. - Потому ты сперва отравил братьев, а потом изранил. А яд хранил на груди и случайно забыл закрыть, несколько капель вытекло на тебя. Не ожидал, что яд будет действовать немного не так, как тебе обещали? Но ведь драконы не люди, не так ли? И теперь тебе приходится всю жизнь жить с противоядием, которым тебя снабжает храм.
- Ш-шшто ты... - он непроизвольно схватился за грудь, накрывая ладонью спрятанную под одеждой ладанку с противоядием. - Это ложь!
А он потом внезапно овладел собой.
Император поднялся с места.
- Ты слишком переволновался, племянник, - проговорил надменно. - Но так и быть, я тебя прощаю.
Теперь Максимилиан казался непоколебимым и величественным, как всегда.