Нас просят сдать мобильные телефоны и спрашивают, не одеты ли на нас вещи, которые светятся в темноте.
Я только сейчас понимаю, куда мы пришли.
— Спокойно, мы будем в отдельной комнате, и за нами будет закреплен официант.
Я киваю. Темноты я не боюсь, но в ресторане, где нельзя заказать еду и придется сидеть в кромешной темноте, мне немного не по себе. Нас проводят внутрь, помогают сесть за столик и просят подождать, пока приготовится наш заказ. Попав внутрь я все время жду, что мои глаза привыкнут и я начну различать силуэты или предметы, увижу белую скатерть, например, или еще что-то, но ничего нет.
— Ты уже был здесь? — тихо спрашиваю, будто нас могут услышать.
— Нет, впервые. Необычно. И я тоже ждал, что глаза привыкнут, хотя меня предупреждали, что нет. Все… хорошо?
Я улавливаю в его голове встревоженные нотки и улыбаюсь, потому что он волнуется о моем состоянии.
— Как ты выбрал это место?
— Хотел по-настоящему побыть наедине. Без телефонов, криков соседей и других факторов. Это место отличная возможность почувствовать друг друга.
Не могу с ним не согласится, ведь даже сейчас ощущаю искренность, исходящую от него. Концентрируюсь на мягком едва ощутимом поглаживании большим пальцем моей руки, на том, как Стас сжимает мою ладонь, как подносит ее к губам и целует влажными губами.
Официант приходит совсем неожиданно и тихо, потому что я настолько погружена в свои ощущения, что ничего не слышу. Перед нами расставляют блюда.
Мы благодарим его за обслуживание и снова остаемся одни. Тишина, на удивление, совсем не давит, наоборот, помогает почувствовать момент, прислушаться к ровному дыханию Стаса, к своему биению сердца, которое в его присутствии ускоряется. Мы практически наощупь едим.