– Вот так болеть одному?! За бумажками?!
- Ты забываешься, Плевако, - гасит мою бесцеремонность гипнотическим взглядом.
Легко пожимаю плечами. Его холодность и напыщенность ни капли меня не смущают. Мы ведь не в суде, а это значит, что на равных.
Почти.
Я – это я. При любых обстоятельствах.
- У вас красивая квартира, - решаю поговорить на отвлеченные темы. – И очень много модных вещиц типа той картины в нашем офисе.
Вовремя прикусываю язык. Статуэтки, конечно, дорогие. Но безвкусные и уж точно не несут в себе какого-то глубокого смысла.
- И почему мне кажется, что это не комплимент? – иронично произносит Дракула. Оставляет бумаги и устраивается в кресле поудобнее, будто его заинтересовал диалог со мной. – Я ведь помню твою нелестную оценку той картины.
- В ней нет души, - замечаю, аккуратно подбирая ноги под себя. Ненавижу эту юбку. Пытаюсь прикрыть колени. – А цена заставляет задуматься об адекватности того, кто вам ее подарил.
Арсений хрипло смеется и растирает веки пальцами. В светло-синих глазах мелькает что-то вроде одобрения.
"- Поясни, - просит снисходительно.
- Когда… - вздыхаю и мотаю головой. – Нет, если у меня имеются свободные деньги, я сразу же отправляю их на счет одного приюта для животных. Его открыли двое моих знакомых. Так вот, стоимость живописи, которую вы разместили над чашками с сахарницей, это бюджет такого приюта примерно на полгода. Абсолютно дурацкая трата денег, которые могли бы пригодиться.
- Надеюсь, ты не будешь вспоминать про детей в Африке или про морских китов с их убывающей популяцией?!
- Нет, - давлю смешок.
- И почему же? Они тоже недоедают, вообще-то, - разводит руками.
- Всё просто, Арсений Рудольфович. Я чувствую ответственность только за тех, кто меня окружает. Невозможно помочь всему миру, он слишком огромный. Но мы можем взять на себя заботу о тех, кто в зоне досягаемости.
- Логично, - кивает он и откидывает голову на спинку кресла. Болезненно дышит.
Тело чуть съезжает с кресла, приковывая к себе внимание.
- Чем вы лечитесь? – спрашиваю в третий раз, разглядывая мощный кадык.
- Каким-то порошком, который нашел в офисе, - отвечает тихо.
- А где у вас аптечка?! – озираюсь.
- У меня нет аптечки, Арина. Я никогда не болею.
Закатываю глаза.
- Как Питер Пэн? – спрашиваю с легкой улыбкой.
- Не дерзи, - произносит глухо.
Вдруг становится его жаль. Жалость не приемлю от других, но сама орошаю им окружающих получше всякого пульверизатора.