– Подполковник Ягужинский, слушаю, – по-русски сказал он, даже не успев посмотреть в свой гаджет, и тут же перешел на арабский язык, который был для меня «темным лесом».
Сразу после разговора, еще до того, как убрал мобильник в карман, Ягужинский повернулся ко мне:
– Объявляй своим «отбой». Соседи хотят раненых бандитов поискать… «Языка» взять желают. Я и для нас одного «заказал».
– Крупнокалиберная винтовка раненых не оставляет… Бронежилет прошивает навылет… – сообщил я.
– У тебя же во взводе не одни крупнокалиберные винтовки.
– Взвод! Внимание всем! – сказал я по внутривзводной связи. – «Отбой» стрельбе. Соседи пойдут среди раненых «языка» искать. Кверху стволы!
Эту команду во взводе знали все, и уже через секунду бойцов можно было пересчитать по стволам, поднявшимся из окопа. Я не поленился и пересчитал, тыкая пальцем в каждый. Стволов было двадцать семь. Значит, потерь мы не понесли, и пулеметы джихадмобилей стреляли понапрасну.
Я зажал в ладони микрофон и спросил подполковника:
– Страховка нужна?
– Они привыкли сами себя страховать. Обидеться могут. Парни обидчивые – национальная черта.
– Как хотят…
Признаться, я не знал, кто из командиров взводов позвонил Ягужинскому. Меня выручил бинокль – удовлетворил мое любопытство, я сначала посмотрел направо – в окопах правого фланга все было спокойно. Тогда я посмотрел влево. На левом фланге бойцы неторопливо покидали окопы и спокойно выдвигались вперед, не кланяясь пулям.
Глава шестая"
"Бойцы левого фланга, подталкивая стволами автоматов и выкручивая нежелающим мирно идти руки, привели пятерых раненых «бармалеев». Причем далеко бойцы не отходили, следовательно, раненых было намного больше.
Подполковник Ягужинский спустился вниз и привел с собой одного из бандитов. У того было прострелено в двух местах плечо. Ранения явно были нанесены автоматными пулями, а не пулями снайперских винтовок. Это я легко вычислил по близкому попаданию пуль – значит, попадания были из одной автоматной очереди.
– Грузимся в автобусы, – дал тихую команду Ягужинский.