Но мы с собой не взяли запасные стволы. В палатках остались. А так можно было бы и стволы сменить… А то патроны уже к концу подходят, товарищ генерал. Надо бы подмогу вызывать…
Я показал ему на свою «разгрузку», в кармашках которой осталось только три магазина, а в каждом только по пять патронов. Но я же стрелял менее интенсивно, чем другие снайперы.
Честно говоря, я не думал, что бандиты смогут собрать для атаки такие значительные людские силы, и потому не потребовал от бойцов взять усиленный боезапас.
– Я уже вызвал! – констатировал Спиридонов. – Кажется, летят…
Он прислушался. Я последовал его примеру и уловил даже сквозь выстрелы приближающийся гул двигателей. В чистом небе появились самолеты-штурмовики, которые на бреющем полете стали поливать бандитов огнем из автоматических спаренных тридцатимиллиметровых авиационных пушек.
– Как у Саврасова на картине… – заметил Василий Васильевич. – «Грачи прилетели»[30]…
– Вовремя они подоспели, – сказал старший лейтенант Кривоносов. – Я как раз последний патрон израсходовал.
– Позаимствуй патроны у Носкова. У него потери в отделении. А винтовки с патронами остались.
– Мне винтовку не надо, – ответил старший лейтенант. – Только патроны нужны."
"Но уходить с позиции нам было еще рано.
Но тут небо принесло нам новую помощь. Четверка вертолетов – два «Ночных охотника» «Ми-28» и два «Аллигатора» «Ка-52» были для бандитов более серьезной угрозой, чем штурмовики. В первую очередь за счет своей меньшей скорости пролета через поле боя, что дает им возможность вести более прицельный огонь, и собственной большей маневренности. Вертолеты всегда опаснее для пехоты, нежели самолеты.