Её слова задевают, становится ещё обиднее! «Не бросил»! А что же он сделал?
- Он меня не любит, - неожиданно для самой себя говорю женщине, от чего та замирает, как и моё сердце, - наверное он только из-за ребёнка со мной, - продолжаю, от чего внутри становится больно, - он так грубо со мной разговаривал, холодно, голос повысил, - перед глазами злое выражение лица любимого, - вы меня простите, Раиса Федотовна, но я больше не могу терпеть вашу дочь с её потерей, вы должны ей объяснить, что Паша имеет право на счастье, и быть её нянькой не обязан, - говорю то, о чём думала пока ждала женщину.
Упираюсь руками о спинку лавочки, поднимаюсь на ноги.
- Милана, деточка, ты конечно же права, но и ты должна понимать, Алине очень трудно, она похоронила любимого человека, осталась одна с двумя детками, а Паша, он для неё сейчас опора и поддержка, потерпи ещё чуть-чуть, а я обязательно поговорю с… дочерью, - на секунду запинается, - и с Пашей поговорю, чтобы такого больше не повторялось, ты и малыш, наши бриллианты, и мы очень любим вас, - обхватывает меня за плечи, к себе прижимает настолько, насколько позволяет мой живот.
Женщина впервые так близко рядом, обычно она даже не обнимает меня, хотя и случая не было для обнимания, мы виделись то, четыре раза. Два из них были походами к её знакомому врачу, у которого я и стою на учёте по беременности.
- Паша попросил отвезти тебя домой, одну не отпущу, так что поехали, хватит на сегодня прогулок, нагулялась уже, - как-то недовольно бросает последние слова, но внимание на них не заостряю, не до этого мне.
Женщина отстранилась, кивнула своей охране, и один из них подошёл ближе, подхватил меня за локоть, аккуратно, и повёл по дорожке в сторону выхода. Мне ничего не осталось, как идти вслед за мамой Паши.
Двое мужчин заняли места спереди, остальные направились к ещё одной машине, ничуть не меньше нашей. Как только заурчал двигатель, автомобиль тронулся с места.