Ракитин в свою очередь молчал, только кулаки невольно сжались, и на скулах желваки заиграли.
— Я…вы меня простите, — поднявшись из — за стола, я обняла себя за плечи, — я хочу отдохнуть немного, ладно?
— Иди, Никусь, ступай, — бабушка больше не задавала вопросов, Саша тем более.
Ничего не подозревая, я молча пошла в одну из гостевых спален, завалилась на кровать и дала волю эмоциям. В голове картинками пролетали самые лучшие моменты с Багировым. Его слова, его руки, его тепло. Как он мог? Как мог поспорить на меня? Я не знала, как смогу снова с ним говорить, как смогу находиться рядом, когда однажды нам все же придется встретиться.
Меня разбудил звук мотора и громкие голоса, среди которых я выхватила один единственный. Тот самый, чей обладатель в принципе не мог здесь находиться. Я уже было подумала, что мне приснилось, но голос раздался снова.
Миша в несколько шагов оказался возле меня, я даже понять ничего не успела, как он опустился на колени, обхватил руками мои бедра и уткнулся носом в живот.
— Чуть не сдох, бля, — выдохнул мне в пупок, — никакого нахер аборта, малыш, не думай даже, я не позволю…
Он говорил что-то еще, какую-то чушь полнейшую. Какой, к черту, аборт?
Глава 25
МИША
Настя стерла с моей губы кровь и в очередной раз всхлипнула. А у меня перед глазами непроходимая пелена. Беременна. Ника беременна. По телу прошлась дрожь. Почему она не сказала? Ты дурак, Багиров? Ты ей столько наговорил, а сколько она услышала от других…конечно, она ничего тебе не сказал, придурок! Бедная моя девочка.
Как подонок вел себя, долбанный садист. Ссоры бесконечные, выяснения отношений, ей же нервничать нельзя! Что я за падаль такая?
Я откинул голову на стенку, стискивая кулаки. В висок методично долбалась дрель. Надо вернуть ее, вернуть и падать в ноги, просить прощения. Вот только она имеет полное право меня послать на все четыре стороны. Пошлет, а я никуда не уйду. Найду, украду и заберу.