Остались только мы и откровенные ласки. Миша то рычал, то шумно втягивал воздух сквозь стиснутые зубы, пока я водила губами по твердому члену, лаская головку языком и иногда задевая зубами. И каждый раз Багиров вздрагивал, а с его уст срывались самые непристойные выражения.
— Ник, я сейчас…черт
Я только моргнула, давая понять, что все понимаю и когда теплая жидкость разлилась у меня во рту, только глаза прикрыла, наслаждаясь гортанным стоном своего мужчины и чувствуя, как усиливается хватка на моих волосах.
— Малыш, ты такая же чокнутая, как и я, — произнес он с восторгом, когда помог мне подняться на ноги. Столько всего было в его взгляде: любовь, нежность и полное помешательство.
— Не надо, Миш, не ходи, — я снова попыталась его вразумить, — ты выиграл тот спор, незачем…
— Нет, малыш, я его проиграл и чертовски этому рад, — он перебил меня, а потом впился в губы, совершенно не заботясь о том, где они были еще минуту назад. А потом, пока я пыталась прийти в себя от всего что произошло, от того, что мы вытворяли, он отпустил меня, разделся и глянул на часы.
— В самый раз, — подмигнул мне.
— Тетрадкой прикройся, — рявкнула неожиданно для себя. — Нечего всяким дамочкам туда смотреть, — я просто смирилась, потому что Бешеный он и есть Бешеный и если втемяшил что-то в свою явно нездоровую голову, то ни черта оттуда это не выбьешь. Хочет он этой минуты позора — пусть.
— То есть мой голый зад тебя не беспокоит? — спросил игриво.
— Вряд ли кто-то осмелиться к нему пристроиться.
— И все-таки ты у меня с придурью, — заключил он с восторгом и снова коснулся своими губами моих.
— Дядя Руслан будет в бешенстве.
— Но ты же меня защитишь, да?
— Еще чего.
— Ник, у нас свадьба скоро, я должен быть красивый. Если бы не придурок Ракитин, мы бы уже были женаты.
— Саша не придурок. Он же не виноват, что у него работа такая.
— Придурок и есть, — беззлобно произнес Миша.
Мы действительно отложили свадьбу, единогласно рассудив, что играть ее без Сашки ну никак нельзя.