Во время еды нам приходится еще минимум раз пять напоминать Лене, чтобы она вела себя потише. Наблюдая за Сиси и Леной, я вижу, что они прекрасно ладят. На ум приходит вопрос, поэтому я беру телефон, набираю текст, а затем показываю Сиси экран.
– Я работаю у Михаила с тех пор, как Лена была совсем маленькой, – отвечает она. – Он взял меня на работу, когда Лена переехала жить к нему. Ей было всего две недели.
Мои глаза расширяются. Как Михаил справлялся с таким маленьким ребенком в одиночку? Сиси не могла быть с ним двадцать четыре часа в сутки.
– Да, было тяжело. Но Лена была очень хорошим ребенком, она почти не плакала, и я приходила каждый день, но все же… – Она вздыхает. – Я не знаю, как он справился с этим. Первые пару месяцев он почти не спал, но после того, как Лена стала спать всю ночь, стало легче. Я предлагала водить ее в садик днем, а на ночь оставлять у себя, но он отказался. Мне потребовалась неделя, чтобы убедить его наконец отпустить ее, когда Лене было два года.
Да. Каждый может заметить, как Михаил обожает свою дочь. Особенно я, воспитанная такими родителями, как мои.
– Бьянка, Бьянка, а теперь ты можешь показать мне балет? – спрашивает Лена, раскачивая ногами вперед и назад.
Я помогаю ей спуститься со стула и, взяв ее за руку, веду в свою комнату.
– Ты точно не хочешь, чтобы я осталась? – спрашивает Сиси, но я только качаю головой и поднимаю большой палец вверх. Я найду способ развлечь Лену, пока Михаил не проснется.
МихаилЯ беру телефон с тумбочки и смотрю на время. Почти шесть вечера. Черт. Похоже, я становлюсь слишком старым для двух бессонных ночей подряд. Сиси, наверное, уже ушла домой, а это значит, что Бьянка присматривает за Леной. Моя дочь хороший ребенок, но и с ней бывает непросто.
Быстро приняв душ, я выхожу из спальни, ожидая застать девочек за просмотром телевизора или что-то в этом роде, но ни в гостиной, ни где-либо поблизости никого нет.