— Ну что? Насколько все плохо?"
"— Ничего страшного, если не считать ваших бумаг. Все разметало. Цветы я уже поправила. — Роза, представительная женщина предпенсионного возраста, посмотрела на меня поверх очков. — Вы же сами всегда хотели, чтобы в лотках ничего не было — ну и вот…
Я огляделась. Повсюду — на полу, на книжных полках и даже на ветках фикуса — лежали, словно сорванные ветром алюминиевые листья, свидетельства о смерти и отчеты о вскрытии.
— А еще я думаю, что, если вам кажется, будто сейчас все в порядке, это еще не значит, что так оно на самом деле.
— Думаю, мы вполне обойдемся без этого. Галон, высыхая, растворяется…
— И каска ваша как лежала на полке, так и лежит.
— Не успела…
— Плохо, что у нас нет окон. — Об окнах Роза вспоминала по меньшей мере раз в неделю.
— Вообще-то, единственное, что нам нужно, это просто все собрать.
— Вас раньше этим газом травили?
— Нет.
— То-то, — пробурчала Роза, складывая в стопку полотенца. — Осторожность никогда не бывает лишней.
Я села за стол, выдвинула верхний ящик стола и достала коробочку бумажных скрепок. Сердце в груди трепыхалось, и я боялась, что развалюсь прямо здесь, у себя в офисе. Секретарша, которая знала меня лучше, чем моя собственная мать, и замечала малейшую перемену в моем настроении, какое-то время работала молча, но в конце концов не выдержала.
— Доктор Скарпетта, отправляйтесь-ка вы домой. Я здесь и сама приберусь.
— Мы сделаем это вместе, — упрямо ответила я.
— Невероятно. Чтобы охранник совершил такую глупость…
— Какой охранник?
— Тот, что включил сигнализацию. Ему, видите ли, показалось, что наверху какая-то радиация. — Роза подняла с пола свидетельство о смерти и двумя скрепками прицепила его к протянутому через комнату шнуру.
— Какая радиация? О чем вы говорите? — Я отодвинула бумаги и недоуменно уставилась на нее.
— Кто ее знает. Так на парковке говорили. — Она потянулась и потерла поясницу. — А и впрямь быстро высыхает. Даже не верится. Как в фантастическом фильме. Думаю, следов и в самом деле не останется.
Я промолчала. Мысли снова перескочили на машину. Я представила, как сажусь в нее, и от ужаса закрыла лицо руками. Роза растерялась, не зная, что делать. Плачущей она меня еще не видела.
— Может, кофе?
Я покачала головой.