Теперь капитан был настроен благосклонно и даже протянул руку, предлагая мне свою помощь.
— Давайте сюда ваш баллон.
— Пока не осмотрю, ничего сказать не могу, — ответила я, передавая баллон, а потом и остальное снаряжение. — Спасибо. Шлюпку со шлангом и прочими деталями нужно отправить в морг.
— Вот как? И что вы собираетесь со всем этим делать? — спросил он.
— Аппарат тоже придется вскрыть.
— Промойте хорошенько аппарат, — обратился ко мне второй, судя по тону знавший тему лучше самого Жака Кусто.
— Конечно, — согласилась я, поднимаясь на пирс.
— Детектив Рош, — представился он. Выглядел детектив странно — в джинсах и старой спортивной куртке с литерами. — Вы вроде бы сказали, что шланг за что-то зацепился там, внизу?
— Верно, удивительно только, что вы это слышали.
К этому времени я уже поднялась на пирс и без особенного энтузиазма думала о том, как потащу в машину свое грязное и мокрое снаряжение.
— Естественно, мы отслеживали, как идет подъем тела, — ответил за него Грин, — и слышали все ваши переговоры.
Я вспомнила предупреждение Кай Су и посмотрела на нижнюю платформу, где моряки возились со своей экипировкой.
— Шланг действительно зацепился. Но сказать точно, когда это произошло, я не могу. Возможно, до его смерти, возможно, и после.
Роша все это, похоже, ничуть не интересовало. Ни капли не смущаясь, он рассматривал меня с той откровенностью, от которой становилось не по себе.
— Один из спасателей сказал, что у него красное лицо, — продолжал капитан, пока я завязывала рукава костюма вокруг талии. — Интересно, что бы это значило?
— Холодовая травма.
Грин выжидающе посмотрел на меня.
— Тела, пребывавшие в условиях низкой температуры, краснеют.
— Ясно. Значит, он не…
— Нет, — оборвала я, поскольку мне совершенно не хотелось сейчас кого-то выслушивать. — Это вовсе не обязательно должно что-либо означать.