— Хэнд узнает тебя и скажет им, кто ты такая. Что потом?
— Он не очнется.
Уэсли уставился в окно. В фургоне не было жарко, но он выглядел так, словно провел день под горячим летним солнцем. Мокрая рубашка прилипла к спине, на лбу выступили бисеринки пота. Он не знал, что делать. У меня была идея, а другой никто не предлагал.
— Слушай меня, — сказала я. — Я не могу спасти Джоэла Хэнда, но смогу убедить их в том, что он не умер.
Все уставились на меня.
— Что? — спросил Марино.
— Он вот-вот может умереть. Мне нужно как можно скорее попасть туда и выиграть для вас немного времени.
— Но мы не можем туда войти.
— Может быть, что-то придумаете, пока я буду там. Попробуем использовать робота. Вы запустите его и на время отвлечете их, а сами попытаетесь проникнуть другим путем. У вас для этого есть все необходимое.
Уэсли хмурился. Марино выглядел несчастным. Я понимала, что они чувствуют, но знала, что необходимо действовать. В ближайшей «скорой помощи» мне дали медикаменты, кто-то принес лед, и мы с Тото, которым снова управляла Люси, тронулись в путь.
Дверь открыли сразу. Нас встретил тот же бородатый, что принимал Тото с телефоном.
— Входите, — грубовато бросил он, указывая путь дулом автомата.
— Помогите со льдом, — попросила я.
Он недоверчиво, словно перед ним стоял готовый к прыжку питбуль, уставился на Тото, обвешанного пятью пакетами. Потом наклонился и взял пакет. Услышав команду Люси, робот разжал механические пальцы. Дверь закрылась. Мы остались в проходной. Разрушений здесь было достаточно. Рентгеновские аппараты и другие сканирующие устройства были перевернуты и изрешечены пулями. На полу тускло поблескивали пятна застывшей крови. Мы прошли по коридору, свернули, и я почувствовала запах трупов еще до того, как увидела убитых охранников, сваленных в ужасную, окровавленную кучу у стены.
Страх поднялся к горлу тошнотворной волной. Мы миновали красную дверь и оказались в помещении, заполненном глухим, пробирающим до костей рокотом. Бородатый что-то говорил, но я его не слышала. На поясе у него висел большой черный пистолет, и мне вспомнился Дэнни, хладнокровно застреленный из такого же оружия. Мы поднялись по красной решетчатой лестнице.