Хозяева ожидали их на крыльце, чтобы попрощаться. Однако вмешалась рука судьбы, из дома вырвался пес леди Ньюингтон. Маленький фокстерьер бросился к карете и стал хватать лошадей за ноги.
Воцарился настоящий хаос.
Кони вскинулись на дыбы и, рванув вперед, запутались в упряжи. Лакей у кареты выругался и побежал за собакой, пытаясь отогнать песика, чтобы тот не попал под копыта перепуганных лошадей.
— Жди здесь! — Джейсон оставил Ленор на нижней ступеньке и побежал к упряжке.
Ошарашенный Хортон натягивал уздцы, пытаясь успокоить своих подопечных, но без успеха.
На глазах Ленор Джейсон схватил лошадь за уздечку, успокаивая. Однако Хортону не удавалось сладить с коренником[18], конь вставал на дыбы, натягивая узду. Ленор услышала, как, пыхтя, сбегает по лестнице лорд Ньюингтон, и поняла, что не может больше ждать. Она подбежала к кореннику, по примеру Джейсона схватила его за уздечку и что-то успокаивающе замурлыкала.
Лакею наконец удалось выгнать собаку из-под кареты, фокстерьер вылетел пулей и скрылся в кустах.
Мало-помалу порядок был восстановлен. Ощутив, что гавкающий дьявол исчез, лошади более или менее успокоились, хотя продолжали фыркать и нервно перебирать ногами. Однако никому уже не грозила опасность пострадать от их острых копыт.
Ленор облегченно вздохнула и выпустила из рук огромную конскую голову. Но, глянув на мужа, осознала, что облегчение преждевременно.
Ледяные тиски сжали ее сердце. К ней, запыхавшись, подбежал лорд Ньюингтон.
— Ну и ну, леди Эверсли! С вашей стороны было чертовски смело удерживать эти создания, правда, и очень опасно, вы знаете.
— Точь-в-точь мои мысли, — процедил Джейсон. — Думаю, тебе пора садиться в карету. Нам лучше поскорее отправиться в путь.
Опираясь на его руку, Ленор молча поднялась в карету. Джейсон попрощался с лордом Ньюингтоном и поднялся вслед за ней. На улице уже совсем стемнело, и она не могла разглядеть лицо мужа.
Он молчал, пока они не выехали на основную дорогу, затем произнес:
— Надеюсь, дорогая Ленор, нет, ОЧЕНЬ надеюсь в дальнейшем, если я отдам вам прямой приказ, вы будете беспрекословно повиноваться.
Вне себя от бешенства, он даже не попытался смягчить тон.