Не колеблясь более, он вошел в воду, сделал глубокий вдох и нырнул…
– Помните последнее указание на обороте карты? – спросила Габриэль.
Не отрывая от нее глаз, адмирал полез рукой в карман, извлек оттуда две половины карты и передал ей.
– «Не забудь, – прочитала Габриэль вслух, – двадцать шагов прямо, сорок два влево, и откинуть белый камень».
– Все это мы уже проделали, – с досадой промолвил Меридор, забирая карту. – От причала до бокового входа как раз двадцать шагов. Затем тридцать шагов по подземному переходу…
– И остается еще двенадцать, – сказала Габриэль, направляясь назад, к входу пещеры.
Там она развернулась и, ступая по-мужски широко, двинулась вперед. Джек затаил дыхание.
– Восемь… девять… десять… одиннадцать… Двенадцать.
Габриэль остановилась. Она стояла на том же самом месте, что и во время разговора с Меридором, и по-прежнему со сталактитов сверху стекали прозрачные капли. Но ни возле нее самой, ни где-либо еще не было заметно ни единого белого или хотя бы просто светлого камня.
– И что сие значит?
– Сокровище найдет тот, кто умеет считать! – с вызовом повторила Габриэль, глядя ему в глаза. – Сделать сорок два шага и откинуть белый камень.
Носком сапога девушка провела черту по земле, и в ней неожиданно показалось что-то белое. Французы, теснясь, подошли ближе.
– Вот он, белый камень. У меня под ногами.
Глава 42
Сокровище Грамона
– Раз-два – взяли!
Белый камень, оказавшийся весьма внушительных размеров глыбой, утоптанной в землю, подкопали со всех сторон, подсунули под него ружья и лопаты и налегли на них, пытаясь сдвинуть его с места.
– Как ты думаешь, что там, под камнем? – не выдержав, спросил Макферсон у священника. – Золото или драгоценные камни?
– Лично я согласился бы и на то, и на другое, – ввернул Джек.
– И зачем она им сказала? – сокрушался рулевой, глядя на Габриэль, которая стояла в шаге от них, закусив губу.
– А ты бы предпочел, чтобы нас всех перебили одного за другим, да? – сердито спросила Луиза.
– Так они и так нас перебьют, – простодушно отозвался Макферсон. – Разве я бы стал оставлять в живых того, кто узнал про эдакое сокровище?
Рулевой высказал вслух то, о чем все уже давно думали, и все же его слова были встречены неодобрительным молчанием. Меж тем белый камень никак не удавалось даже пошевельнуть.