Но Грамон, начихав на гарнизон и смертоносные пушки, пристал ночью к берегу в нескольких лье от Веракруса, без помех вошел в город, занял крепость и велел прикатить к собору несколько бочонков с порохом.
– Или вы платите мне два миллиона пиастров, – заявил он остолбеневшим горожанам, – или я взорву к чертям весь ваш паршивый город!
Паршивый город собрал выкуп в два миллиона за четыре дня, что наводит на скверную мысль, не продешевил ли Грамон, причем сильно. Однако, когда корабли пирата были готовы к отплытию, на горизонте внезапно нарисовалась испанская флотилия примерно в два десятка кораблей.
– Черт побери! – воскликнул Грамон. – Поднять паруса!
И французские флибустьеры, не дожидаясь приближения врага, просто-напросто сбежали со всей своей добычей, оставив надменных испанцев с носом.
Само собой разумеется, что подвиги такого человека не могли остаться незамеченными. Хотя «король-солнце» весьма косо смотрел на пиратов, он тем не менее внял просьбам губернатора Тортуги (им был как раз месье де Кюсси) и назначил Грамона губернатором французской части Санто-Доминго.
Одним словом, у французского пирата были все шансы закончить свою блистательную карьеру точь-в-точь как Морган, из флибустьера внезапно превратившийся в вице-губернатора и уважаемого человека.
– Что, по-вашему, с ним стало? – спросила Габриэль.
Джек вздохнул.
– Вряд ли такой человек, как Грамон, мог столько лет где-то прятаться, – заметил капитан. – Нет, думаю, его потопили испанцы, которым он в свое время попортил немало крови. Или же его корабли были застигнуты бурей и бесславно пошли на дно.
Габриэль кивнула. Помолчала и продолжала:
– Примерно год назад капитан шхуны «Горделивая» подобрал на крошечном необитаемом островке совсем одичавшего человека.