И не помогают ее внешняя беспомощность, ее вид невинный в этом! Не помогают! Наоборот, распаляют лишь сильнее! Я хочу сказать… Я хочу ей все высказать, мелкой нахальной эгоистке, все, что про нее думаю сейчас… Сжимаю невольно кулаки, сдерживая себя и пожирая взглядом ее голые круглые коленки, тонкие пальчики, нервно сжимающие подол, взволнованно поднимающуюся и опускающуюся грудь… А затем она резко взмахивает ресницами, отвечая мне наглым, я бы сказал, вызывающим огнем глаз, и облизывает пухлые губки.
И… Все.
В следующее мгновение осознаю себя уже с ней в руках, жадно сминающим нежную плоть, с рычанием оставляющим на тонкой коже следы от поцелуев-укусов, и затыкающим испуганно раскрывшийся в протестующем крике рот. Нечего привлекать внимание! У нас тут мероприятие для двоих только!
- Нет! Леша! Нет! Ты… Как ты смеешь? Как ты… - задыхается она от моих ласк и, в противовес своим же словам, сама обнимает, притягивает, скользит мягкими губами по шее, прикусывает кожу, короче говоря, ведет себя не лучше меня.
Очень мы с ней в этом похожи. Словно звери, которых тянет друг к другу на животном диком уровне, не можем остановиться, стоит лишь одному прикоснуться к другому.
- Сюда иди, - хриплю на выдохе, пересаживая ее на себя и резко врываясь двумя пальцами в уже влажную плоть. Второй рукой прихватываю за волосы на затылке, привычно сворачивая их в жгут, смотрю в безумные глаза:
- Совсем охренела? Что за трусы такие? Чтоб легче трахать было всяким?.
С каждым «да» ритмично давлю одновременно внутрь и на клитор, и глазки, и без того не особо сознательные, закатываются от кайфа, губки раскрываются в беззвучном ахе, а я не останавливаюсь, смотрю на это все, умирая от удовольствия.
- Мокрая уже… - шепчу, размазывая влагу по всей промежности, - на кого? На девку эту? Понравилось, как целует, а? Понравилось? Мелкая ты извращенка…
- Сам ты… - неожиданно приходит она в себя и даже пытается упереться ладонями мне в грудь.
Алина стонет, бедра мелко подрагивают, верный признак, что кончит сейчас. А вот хрен тебе, мелкая ты стерва! Резко вынимаю пальцы, прекращая ласкать, и, под протестующий стон немного приподнимаю ее, чтоб расстегнуть ширинку на джинсах. Нечего кончать от всяких воспоминаний о бабских поцелуях.