И мне даже интересно стало, какого? Неужели, реально думал, что мужики сейчас восхитятся моей неземной красой и мнимой девственностью и радостно поимеют меня по кругу? Вместо того, чтоб три миллиона ( очень надеюсь, что рублей, конечно) забрать? Тогда у меня прямо печальная новость для генерала Расщепаева: его сын – клинический идиот. Прямо это подтвержденный диагноз. Потому что только клинический идиот мог перепутать реальность с дамским романом или идиотским сериалом и предложить в качестве уплаты долга – секс с девушкой.
Конечно, мужикам ничего не помешает поиметь меня просто так, не в уплату долга, а в наказание Вовке, ничего не помешает убить меня, но… Но черт, это же такой идиотизм, который ни в какие ворота! Ни один нормальный мужик не будет заниматься сексом с женщиной, в таких обстоятельствах! Это же… Черт, это же тупость! Третьесортный боевик!
Похоже, мужики думают также, потому что Вовке неожиданно прилетает по роже.
Я смотрю на скорчившегося на полу и заливающегося кровью из разбитого носа придурка и скалюсь кровожадно: привыкай, козлина, к обычной жизни! Тут, если лажаешь, бьют по морде! Это даже я, папочкина девочка-цветочек, понимаю. Мужик, который ударил Вовку, присаживается рядом с ним на корточки, спрашивает участливо:
- Ну , ты как? Больно?
- Су-у-у…
- Не говори ничего такого, о чем потом не пожалеешь, - спокойно предупреждает мужик, и Вовка тут же, демонстрируя зачатки интеллекта, затыкается.
- Нету-у-у… - воет Вовка, - у отца все , что взял, пришлось этой суке отдать… Она все за один день спустила, тварь…
- Бабы, они такие, - сочувствует мужик, - ну так, а мы-то что делать будем? М? Цацки ее и платье обратно не сдашь, бабло не получишь. К тому же, что-то мне подсказывает, что она не на все три ляма погуляла, так, красавица?
- Восемьсот тысяч, - с удовольствием сдаю я Вовку, - больше у него не было.
- Вот как? Вовчик, - опять разворачивается к придурку мужик, - этого мало. Это просто проценты за пользование кредитом. А нам надо все три ляма. Сегодня. Иначе, завтра накапает еще восемьсот… И будет уже четыре шестьсот.
Нифига себе, у них процент! Я лицо, конечно, держу, но над Вовкой от души злорадствую.