— Ну конечно! — согласился Меркурьев язвительно. — Потусторонние миры! Тонкая грань Вселенной!.. Ты обещала мне прекратить маскарад и извиниться перед людьми. Забыла?
— Мне нужно сходить на маяк, — сказала Антипия.
— Зачем?!
— Мне нужно, — повторила она упрямо."
"— Сходи, — махнул рукой Меркурьев.
— Ты меня проводишь? Одной… страшно.
— Прихвати с собой Канта, — посоветовал Василий Васильевич. — Или Бесселя, если он объявится. Кстати, ты знаешь, что фамилия Емельяна — Кант? По крайней мере, он так записан в книге посетителей!
Она кивнула как ни в чём не бывало.
— Может, он сумасшедший? — предположил Меркурьев. — Или тоже аферист, вроде тебя?… Или жулик?
Тут он остановился от неожиданности. А что если Емельян Иванович на самом деле жулик? В прямом смысле слова — вор?… Что, если он приехал специально, чтобы украсть перстень Кристины? Он убеждал Меркурьева, что «полицмейстеры» помочь не могут, и это вполне понятно и объяснимо, если перстень утащил именно он.
Нужно узнать, что он делал утром — до завтрака и сразу после него. И где до завтрака была Кристина.
— Я пойду, — сказал Меркурьев. — Мне нужно кое-кого кое о чём спросить. Да! А почему ты сразу запричитала, что пропажа кольца — это очень плохо? Потому что оно дорогое?
Она вздохнула с сожалением.
— Я не могу рассказать. Если Кристина захочет, она сама тебе расскажет.
— Потусторонние силы не разрешают? — осведомился Меркурьев. — Ну-ну.
Он пересёк коридор, ключом открыл дверь в свою комнату и вошёл.
В комнате никого не было. На столе стояли два стакана — один пустой, в другом капля виски.
— Саня! — позвал Василий Васильевич и прислушался. — Ты где? Мы в прятки играем? Выходи, выходи, маленький!..
Саня не отвечал.
Василий Васильевич прошёл в ванную, заглянул за штору, под ванну на всякий случай тоже заглянул — никого.
Тогда он вышел на балкон и посмотрел вниз.
Никаких следов Сани.
Средь бела дня из запертого номера на втором этаже пропал человек.
Натянув тёплую куртку, Меркурьев вышел на улицу, немного постоял на террасе, слушая, как шумит море — шу-уф, шу-уф!.. Туман уволокло за горизонт, облака поднялись, распушились, и днища у них налились синевой. Солнце светило, как летом, — щедро, широко, на всё море и весь пляж, а ледяной ветер словно добавлял радости жизни.
Э-эх, подумал Василий Васильевич, какой прекрасный у меня отпуск!..