Не паникует, не позволяет себе раскисать ни на секунду, кто думает только о хорошем исходе, как бы больно и страшно ни было! Ты правильно сказала: у тебя Ежик, так уцепись за эту мысль, тащи себя изо всех сил, не позволяй даже представить на мгновение, что можешь сдаться! А еще у тебя есть твоя жизнь! Ты интересная, молодая, самодостаточная женщина, и у тебя так много впереди! Думай о том, как Ванька окончит школу, как будет поступать в институт, как приведет к тебе первый раз знакомиться девушку! Думай только о самом хорошем!
— Спасибо тебе, Степан, — улыбнулась Вера христианской улыбкой и снова посмотрела на него.
«Не хотела она беспокоить! — стискивая зубы так, что желваки заходили на скулах, подумал Степан и одернул себя: — Сам все прохлопал, чего уж теперь на нее злиться!»
— Вер, тебя это сейчас меньше всего должно беспокоить. Твоя задача — справиться на отлично с болезнью, а все остальное — это такая ерунда, о которой и думать не стоит!
— Как мама без меня? У нее же рука! — посмотрела она на Степана с надеждой на избавление от всех проблем.
"— Да все будет хорошо! — с радостью перешел на другую тему Больших. — Я договорюсь с замечательной женщиной, маминой подругой, она поможет.
— Ну что ты! — встрепенулась Вера. — Зачем беспокоить чужого человека! Да и тебе ненужные хлопоты!
Нет, есть предел любому терпению, особенно мужскому!
Если бы она была его пациенткой, он такого бы ей навалял, что рак со страху сам собой излечился! Он сатанел от глупости и идиотизма, доведших до края ситуацию, и приходилось врубать на всю катушку силу воли, чтобы не выпустить из-под контроля эмоции и не взвыть от досады непроходимой!
— Она с радостью поможет.
Господи, зачем он ее уговаривает! Послать бы их подальше, с их неистребимым желанием пострадать! Да сам виноват, что теперь…
И чтобы не видеть этих ее христианских глаз великомученицы и вечно извиняющееся выражение лица, он встал, торопясь уйти.
— Все, мне пора. Я завтра приеду. — Он клюнул ее коротким поцелуем в холодную щеку, пахнущую больницей. — Ни о чем не беспокойся.