Дорезала тем временем салат, выключила газ под сковородкой, накрыла себе стол для трапезы, понимая, что есть и разговаривать придется одновременно, так просто тетушка ее не отпустит, не разогревать же все во второй раз, да и дело привычное — трапезничать и разговаривать с Симой по телефону.
— Я правильно поняла, что этот «хороший человек» спит сейчас в твоей кровати? — заострила внимание на данном факте княгинюшка, не перебивая выслушав Стасю.
— Не могла же я его бросить! — оборонялась племянница.
— Господь с тобой! — праведно «испугалась» тетушка. — Такими кадрами разбрасываться преступно!
— Только ничего не выдумывай! — напряглась Стаська, заподозрив подтекст в теткиных словах. — Человек попал в трудные обстоятельства, а при этом бросился спасать Василия Федоровича, разве можно было не помочь?
— Ну разумеется!
Тональность утверждения осталась непонятной — не то скептицизм, не то полное одобрение проявленной племянницей человечности.
— Как, ты сказала, его фамилия?
— Больших.
— А ведь я его знаю! — наконец поразила княгинюшка заявлением. — Точно это он! Помнишь, когда Евгеньюшка попал в аварию и у него были страшные открытые переломы?
— Ну еще бы! Помню! — подтвердила Стася осторожно.
— Меня тогда врач, который принимал Евгеньюшку в больнице, отвел в сторонку и сказал: «Если хотите, чтобы он полностью восстановился, встал на ноги и не хромал, попробуйте попасть к доктору Больших».
— Да ничего такого я не помню! — до глубины души возмутилась Стаська.
— А я тебя и не посвящала в детали, не до того было! Я подключила все свои знакомства, какие могла, и договорилась. Знаешь, поразилась, когда Евгеньюшку привезла на «скорой» в эту больницу, в которой гений-то работал.
— Никакой он не мальчик, а здоровенный, так же замученный мужик с седыми висками! — недовольная «ничегонезнанием», капризно возразила Стаська.
— Так сколько лет прошло! Десять почти. Тем летом ты как раз госэкзамены выпускные сдавала.