— С ними никогда не соскучишься, а за мужика своего они в огонь и в воду! Ты смотри, старый бродяга, девочку-то не упусти!
— Уже, — буркнул неизвестно зачем Больших.
— Это чё так? — оживился Михалыч.
— Я уже одну семейную жизнь и последующий развод пережил. Веришь, нет, мне вполне хватило! Выше крыши!
— А-а! — протянул понимающе народный умелец. — Так ты, еще не женившись, уж разводиться собрался? Масштабы потерь прикидывать!
— Вот поэтому с девочкой этой ничего у меня и не будет, — разозлился почему-то Степан.
— А-а! — снова протянул Михалыч. — Оно, конечно, правильно! Оно, знаешь, лучше и не есть, чтобы потом в туалете не тужиться!
Степан не ответил. А что отвечать, у Михалыча все просто — женись, размножайся, радуйся, работай по совести, и все путем сложится. Степан тему закрыл, как отрезал, переведя неспешную беседу на производственные темы, коих и придерживался оставшуюся дорогу, чаевные посиделки в доме с легким перекусом, и так до самого отъезда Михалыча на Стаськиной машине из ворот.
Сбегая от своих мыслей, Степан запустил мини-котельную в подвале, натаскал дров на топку к камину про запас, надо же дом прогреть, протопить основательно. Когда печь ровно загудела, обул валенки, старый свитер, взял лопату и пошел разгребать снег на участке — хозяйство требовало ухода, да и руки занять, чтобы голову освободить от размышлений.
Работы хватало с излишком — расчистить дорожку от калитки к дому, от ворот к гаражу, дорожку к бане, стоявшей в конце участка, до которой все руки не доходили и оттого изрядно засыпанной, да и тропки для пробежки не мешало подчистить.
Физическая работа на воздухе дело, никто не спорит, хорошее, но еще никого от мыслей нелегких она не спасала.
Иллюзия.
Вот, мол, делом займусь, не до тягостных дум будет.
Ага! Щас-с!
Он расчищал стежки-дорожки с остервенением, соответствующим влезшим без спросу и расположившимся, как хозяева, в голове нелегким, каким-то безысходным думам.
Степан тряхнул головой, стараясь избавиться от навязчиво звучавшего обвинения в свой адрес.