Стекляшки противогаза запотели, и было совершенно не видно, что происходит снаружи, Степан видел лишь небольшой участок перекрытой баррикадой улицы, каких-то двадцать метров прочь от баррикады, если прозевать подход силовиков, то можно не успеть скрыться и попасть в «теплые объятья» милицейского спецназа. А это край как не хотелось!
Ждать дальше было уже невмоготу, казалось, что «Беркут» обошел их баррикаду и уже заходит с тыла. Несколько раз шумно выдохнув, Степан попытался успокоить себя, получалось из рук вон плохо — ранение, недосып последних дней и напряженная обстановка вокруг, когда совершенно не на кого положиться сказывалась на его, некогда стальных нервах.
"Увидев сквозь запотевшую муть стекла, метнувшуюся тень, Степан понял, что пора! Сильно дернув рукой за конец обледеневшего шнура, Левченко активировал подрывной заряд самодельной сигнальной ракеты… а по сути многоствольной ракетной установки.
Взиу-взиу!!! Ба-бах!!! — серия взрывов стрясла воздух, раскатистый бас, усиливаясь и отражаясь от стен домов, унесся куда-то вверх.
Степан медленно попятился назад, обдирая одежду об острые края листа профнастила. Хоть и счет сейчас шел на секунды, спешить нельзя — заметят силовики движение, откроют прицельный огонь… и тогда, все!
Где-то справа, с той стороны, где спрятались Зига и Дрон раздались громкие крики, дебильные возгласы «Зиг Хайль», а потом, совсем близкий взрыв, породил совершенно жуткий вопль, полный животной боли и отчаяния.
— Старшой, старшой, подь сюдой! Зигу ногу вiдiрвало, шо робыты? — Дрон бешено пучил глаза и орал, что есть мочи. Белки глаз налились кровью и стали практически не различимы на фоне испачканного сажей лица.
Шмяк! — пуля клюнула парня в незащищенный строительной каской висок, и он тряпичной куклой повалился навзничь.
— Дебилы! — сокрушенно прошипел Змей, подхватывая Дрона подмышки, а потом громко закричал: — Глебыч, бегом сюда, у нас два трехсотых.
Толстый мужик выскочив, как чертик из табакерки, откуда-то справа, где баррикада уже вовсю пылала ярким пламенем.