Крикнул подъехавшему Муслиму:
– Они ушли, твою мать! Нужно обыскать окрестности! – и помчался вниз по склону, не разбирая дороги. Муслим не счел нужным объяснять, что искать беглецов следовало ближе к вершине холма. Именно там сейчас легче затеряться среди деревьев, а вот спуск отлично просматривался.
– Беги-беги, – пробормотал киллер, явно не собираясь присоединяться к бесполезным поискам. Он отогнал свой старенький фордик чуть дальше от места нападения и надежно спрятал в кустах. А затем поднялся на пригорок.
«Опять ничего, – поморщился Муслим про себя.
Он насторожился, услышав, как на дороге завизжали тормоза. На серпантин с мигалками въехали гаишники.
– Быстро ментов к празднику позвали, – пробормотал Муслим. – Странно."
"Притаившись за деревом, он с тревогой наблюдал, как из машины выскочил крупный мужик и бросился к подбитому туарегу.
«Кажется, это Лаптев, вратарь нашей юношеской сборной по хоккею, – про себя отметил Муслим.
Он полез за сотовым, чтобы предупредить старого боевого друга. Где только ни воевали вместе! Но даже не успел вытянуть телефон из кармана, как на шоссе выкарабкался ничего не подозревающий Репа, да еще с пистолетом в руке. Лаптев в два прыжка оказался рядом и всей тушей навалился на киллера.
«Спецназовец хренов, – про себя ругнулся Муслим. – Совсем раскис на криминале».
Он снова огляделся по сторонам и, сделав большой крюк, вернулся к машине.
– Одного взяли, – доложил Лаптев Витольду, как только Мэри ушла спать. – Некто Игорь Михайлович Сурепкин, в узких кругах известный как Репа. А вот второму удалось уйти.
– Какая оперативность, – удивленно хмыкнул Витольд. – Он что, паспорт с собой носит?
– Отпечатки пальцев сразу по базе пробили, – солидно объяснил Лаптев. – Правая рука некоего Лавра, хабаровского авторитета.
– Готовь дырку на пиджаке, к ордену представят, – хохотнул Стрельников. – Одно не понятно, кто же заказал мою жену и выписал киллера из такой дали?
– Лавр, – пробормотал Лаптев. – Он тоже в городе. Репа не один прибыл. Думайте, откуда такая напасть на вас свалилась!
– Да не знаю я! – растерялся Витольд. – Мэри и мухи не обидит. Вся ее жизнь у меня на глазах. Даже со шпаной никогда и нигде не пересекалась. Никаких наметок, Паш. И зацепиться не за что.