– просипел Гурьянов, и Аньке даже послышался зубной скрежет. – Сколько возьмешь за работу? Ну так, чтобы под несчастный случай...
– Тут все от обстоятельств зависит, расценок и прейскуранта нет. Но при разводе она весь твой бизнес оттяпает.
– Знаю. И развод много времени займет...
– А на тебя нетерпячка напала?
– Ну да!
– Сколько ей?
– Кому?
– Девке твоей?
– Двадцать пять! Красоточка!
Анька, аккуратно ступая, попятилась из кабинета. Все что нужно, она уже услышала. А еще минута, может и не сдержаться.
""Как выпрыгну, как выскочу, полетят клочки по закоулочкам, – про себя пробормотала она, сдерживая приступ ярости. – Раскроила бы обе лысые башки!""
Владыкина вернулась в спальню, скинула платье и снова улеглась в постель. Закрыла глаза и начала размышлять, как воспользоваться полученной информацией.
""Майка просто обязана знать», – решила она, прежде чем усталость и сон сморили ее.
Когда Чегевар, опрокинув со старым другом по рюмке коньяка, зашел в спальню, Анька крепко спала.
– Захлопоталась бедная Птица.
Арсений Петрович долго смотрел в потолок, обдумывая заказ Гурьянова, а потом задремал. Но легкая вибрация сотового, болтавшегося в кармане домашних штанов, вернула его в реальность. Пришла эсэмэска от Стрельникова.
""Жду вас завтра в ординаторской реанимации. 3 этаж, дверь направо"".
– Тебе с бугра виднее, – пробормотал Чегевар, в душе хваля доктора. Хорошо придумал.
Глава 34. Часть 2.
С самого начала разговор не заладился. Витольд даже растерялся немного, когда увидел входящего в ординаторскую Чегевара со сложенной в локте рукой. Оно и понятно, пациент сдавал кровь. Но Стрельников сразу заметил на руке Чаганова часы «Тиссот». Новые, аж блестящие. «ТиссотХерритадж 1948». С большим белым корпусом и объемными кнопками хронометра, прочей ерундой и ремешком крокодиловой кожи. Хорошенькое такое наследие Тиссот почти за девяносто тысяч.
– Красивые часы...