"
"— А ты давай, пей мой фирменный чай и прими витамины, скоро будет готов завтрак. И ручки, наверное, надо твои обработать. Твой врач придет тебя осмотреть только после обеда и вчера он сказал мне, что можно обрабатывать раны и самим, — она говорит все это так обыденно, а мне становится как-то неловко и даже стыдно, что она тоже знает, что я вскрыла себе вены. — Да и я думаю, повязку не нужно носить. Нужно, чтобы кожа дышала, так все быстрее заживет.
— Спасибо, но я сама, — глаза сами собой наполнятся слезами. Эта женщина мне никто, но она общается со мной словно самый родной человек.
— Самой неудобно. А я все аккуратно сделаю. Я и не то умею. Мой муж, когда в аварию попал, то я… — женщина останавливается, потому что только сейчас понимает, что я плачу, утирая слезы. Я всегда хотела иметь такую теплую и заботливую маму или бабушку, хоть кого-то. Одного единственного родного человека. Не за деньги, а просто так.
— И что это ты у нас вздумала плакать. Я что-то не то сказала? Ты прости меня, старую дуру. Вечно я говорю, не подумав, — женщина растерянно извиняется, подходя ко мне. — О Боже, Александр меня убьет за то, что я тебя расстроила.
— Нет, все хорошо Катя.
— Ой, Боже мой. Ты ж моя девочка. Переживем мы твою беременность. Ну-ка прекращай реветь!
— Что здесь происходит? — слышу позади себя голос Саши и быстро утираю слезы, пытаясь улыбнуться. Ему и так сейчас сложно. Он воспринял мое прошлое слишком болезненно и действительно забрал моего монстра себе и теперь он мучил его. Саша упорно искал Вербицкого, прикладывая к этому все силы.
— Ничего не происходит. Все у нас хорошо, — отвечает за меня Катя.
— Зачем ты встала? Пошли в кроватку. Тебе еще рано гулять, — Саша подходит ко мне, берет за подбородок, вынуждая повернуться и посмотреть на него. — Что случилось? Почему ты плакала? — уже серьезно спрашивает он и делает строгое лицо серьезного мужчины.
— Я не плакала, я просто недавно проснулась и потеряла тебя.
— У меня были дела. И мне действительно надо будет уехать ближе к обеду.