Тогда Данте терял самообладание, нервничал и мог сорваться, но только не на неё. Её мало интересовали телефонные разговоры: она не пыталась подслушать, если он уходил в другую комнату, и не прислушивалась к словам, когда он отвечал не уединяясь. Теперь всё чаще её занимала мысль, как лучше сказать ему, о том, что скоро их будет трое. Такая простая, на первый взгляд, идея, вызывала массу сложностей. И чем больше проходило время, тем сложнее было начать разговор.
Как обычно, Данте еле промокнул волосы полотенцем, отчего по груди стекали капельки воды.
- Нет-нет, - запротестовала она.
В духовке жарился аппетитный кусок говядины. За ужином она собиралась затронуть волнующую её тему.
Но рот закрыли самым верным из существующих способов – поцелуем, а нежные прикосновения пробили значительную брешь в решимости.
В эти дни он был необычайно нежен, купал её в объятьях счастья, связывая сердца атласными ленточками надежд на будущее. Надеждой было пропитано всё вокруг - и прохладный сырой воздух на улице, и пламя в камине, и ароматы еды на кухне, и пена в ванной комнате, - все давало надежду на счастливое будущее…
…Пальцы легко выписывали на спине узоры. Едва касались женственно-выпирающих позвонков. Она пыталась ускользнуть, избавляясь от щекотки, тогда как он стискивал её крепче, не позволяя.
Когда любишь, ловишь счастье в воздухе и запираешь в сердце, - пьянящее, как глоток коньяка, освежающее, как мята, крепкое, точь-в-точь как утренний кофе, сладкое, как кокосовое печенье. Любовь похожа на абрикосовый джем, искренность – сахар, – обязательный компонент, - если недостаточно, то испортится, а если переборщить – засахарится.