— А ты думала, что я к тебе испытываю другие чувства? — бросил на нее усмехающийся взгляд.
— Честно говоря, да.
— Что я тебя хочу?
— Угу.
— Правильно думаешь. Но ты меня жутко бесишь, потому что все три месяца делаешь вид, что между нами ничего не происходит.
— Между нами и правда ничего не происходит. И никогда не должно произойти.
— Врешь. Между нами… буря, — невозмутимо произнес он и щелкнул по карте."
"Большой карточный домик рассыпался. Бажин ладонями сгреб карты в кучу, а Маша еле сдержала возглас сожаления.
— Машенька, я вам предлагаю романтическую связь. Можно за деньги.
— Нет, — сразу ответила она.
— Без денег, но с чувствами.
— Нет.
— Долгую и пронзительную. С ухаживаниями.
— Нет.
— Одна ночь.
— Нет.
— Один раз.
— Нет, — выдохнула она напряженно и поставила чашку на стол, которую все это время держала в руке. — Если это была такая шутка, позвольте, я тоже пошучу. Романтическая связь будет возможна, если вы себе ухо проколите.
— Машенька, не обижайся на мои слова, — с кажущейся простотой произнес он. — У меня нет времени на сантименты, да ты их и не принимаешь.
— Я не обижаюсь. Всего доброго.
Поднявшись со стула, она пошла прочь из кухни, но у двери бросила на Бажина быстрый взгляд. И замерла, увидев его улыбку. Он смотрел в чашку с кофе и улыбался. Когда же Мария обернулась, он поднял глаза, продолжая хранить на лице эту странную улыбку.
— До завтра, Машенька.
Маша вышла на улицу и, прошагав несколько метров, вдруг вспомнила, что так и не спросила разрешения на фотографии. Мысли об этом как будто испарились из ее головы, едва она села на стул. Александрова решила вернуться, чтобы закончить начатое, почти бегом преодолев расстояние, на которое успела отдалиться от дома. Уже без стука открыла дверь и оторопела. Кухня была пуста. Не было на столе ни пепельницы, ни карт, ни чашек с кофе, который, к слову, ни он, ни она, практически не пили.
ГЛАВА 4
Вечер, проведенный с матерью, помог Марии прийти в чувства и собраться с мыслями. Ее мама обладала удивительной способностью преуменьшать проблемы и умела кого угодно убедить, что все заботы — это жизненная суета, не стоящая особенного внимания и испорченных нервов.