Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Но сейчас Андрюша подрос, и она со спокойным сердцем оставляла четырехмесячного малыша с бабушкой, тем более они некоторое время назад перешли на искусственное питание. Не была Машка одной из тех «молочных» мамочек, которые малышей до года грудью кормят.

— Я тебя на свидание пригласил, — в глазах Бажина плескался смех, хоть произнес он это серьезно.

— Подумать только! А почему не в ресторан?

— Из ресторана далеко до кровати идти.

Маша громко рассмеялась. Смеялась она от радости, от сладкого в груди чувства, которое внутри не удержать — наружу рвалось.

Так это трогательно: свечи на столе, вино, фрукты. Ничего необычного в общем, но очень необычно для ее мужа.

— Подумать только, меня на свидание пригласили! А ведь я замужем и по свиданиям не хожу. — Сняв кардиган, она бросила его на спинку стула и села, держась намеренно прямо и чуть строго.

Виталя уселся напротив, на другом конце стола, и тут же подхватил игру:

— Я все-таки надеюсь на взаимность.

— Это бесполезно.

— Правда?

— Абсолютная.

— А если я приглашу вас в ресторан?

— Я откажусь.

— Не может быть. Даже если это будет дорогой и хороший ресторан?

— Все равно не пойду.

— Маленький.

— Нет.

— Уютный, закрытый.

— Нет.

— Туда, где много народа.

— Нет.

— В Макдональдс.

Машка расхохоталась, но, быстро успокоившись, снова вошла в роль:

— Нет. Я очень люблю своего мужа. И у нас сын.

— Я ему завидую.

— Кому? Мужу или сыну?

— Обоим сразу. Мужу больше.

— Я думаю, что он тоже сам себе завидует, — кусала губы, чтобы снова не укатиться со смеху.

Бажин улыбнулся той неотразимой улыбкой, от которой у Машки до сих пор екало сердце:

— Какие сильные чувства. Надеюсь, он отвечает вам тем же?

— Конечно. Правда он редко мне об этом говорит.

— Какой мерзавец. Я бы говорил о своей любви постоянно и с утра до ночи закидывал вас комплиментами.

— Не верю. Он очень занят. Он много работает.

— Это не оправдание.

Машка помолчала, вдруг почувствовав, что глаза отчего-то защипало.

— А еще он невероятно упрям, у него железная воля, и я верна ему ментально.

Душой, телом, мыслями — всем своим существом. У вас нет шансов. Ни одного.

Виталий улыбнулся и со вздохом покивал головой, разыгрывая смирение. Потом вдруг стал серьезным, и жена, подхватив его настроение, тоже отпустила улыбку.

— Маняша, я люблю тебя. И Андрюшу. Я, может, не всегда об этом говорю, не с утра до вечера, но всегда об этом думаю. О вас. Ты же знаешь?

— Знаю, — прошептала она.

— Ты правда делаешь меня лучше.