Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Его горячий твердый член, прижимался к влажной промежности, и Машка знала, какие испытает ощущения. Знала, что почувствует, когда получит его в себя полностью. Хотя готовилась к небольшой поначалу боли.

Одним резким толчком он вошел в нее, и она крупно вздрогнула от прокатившегося по спине чувственного озноба. Выдохнула и вонзила ногти в его плечи.

— Прости… — прошептал, целуя ее губы.

— Нет, все хорошо… мне хорошо, — вздыхала в такт его движениям, еще пока не глубоким и оттого приятным — мучительно. Голова закружилась от резкой смены ощущений.

Неприятные не смутили, легкая боль будто оживила, подготовив к долгому пронзительному удовольствию.

Он не спешил, хотел почувствовать, что ей нужно. Не знал еще степени ее возбуждения и чувствительности. Себя знал, Машу пока нет, имея лишь смутное представление о ее сексуальности. Еще не испытал всей силы на себе и чувственности — сколько нужно, чтобы она кончила. Но она сама просила, была готова — приняла его мокрая и горячая. Ее тело сразу приятно напряглось в ожидании, с губ стали срываться нетерпеливые стоны.

Тогда отбросил осторожность, двигаясь резче и глубже. Маша же такая хрупкая и нежная, действительно боялся причинить боль, забывшись. Но она именно это с ним и делала — заставляла забывать про все. Сознательно как-то себя контролировать становилось невозможным, хотя давно уже умел держаться на одной стадии возбуждения, чтобы получать от секса максимальное наслаждение. Вот и брал ее, идя на поводу у своего желания, а она ответной страстью говорила, что ей это нравится. Чем быстрее, тем лучше. И глубже, и резче… До ее сладостной дрожи, до оборванного вскрика…

Отнес ее в спальню. Она, слабая и дрожащая, после быстрого оргазма что-то пробормотала про душ.

— Маня, какой к чертовой матери душ… потом сходим… — Толкнул ее на кровать, развел колени в стороны, наваливаясь телом.

— Я не люблю заниматься сексом в душе.

— Сейчас не любишь, потом полюбишь.

Маша рассмеялась, пытаясь выровнять дыхание, и откинулась на спину.

Приятно шумело в голове, тело еще били сладкие токи, а Бажин целовал ее грудь, зажигая новой дрожью. Недавняя быстрая разрядка не принесла полного облегчения, а только сделала ненасытной, будто разбудила после долгой спячки.

Виталя точно знал какой-то секрет — что нужно сделать, чтобы ей стало хорошо. От его мягких укусов брала сладкая судорога, от прикосновений языка к животу душило жаркой волной, от поглаживаний пальцами между ног по коже шел колкий озноб.