Обычно он так не делает, разве что перед какими-то важными мероприятиями. Но я уже понимаю, что он ищет. И смиренно жду расправы.
Возле меня Олег Данилович останавливается.
— Катерина, — желчно говорит он, — а почему ты в чёрной обуви не по дресс-коду?
— Так получилось, — тихо отвечаю я, глядя в пол. Мне стыдно смотреть Горынычу в глаза из-за того, что вчера по телефону не призналась ему в своей вине.
Наступает тягостное молчание. Чувствую, как на меня давит недовольный взгляд управляющего почти на физическом уровне.
— Двойной штраф, — произносит наконец Олег Данилович. — За туфли и за то, что вчера была одета не по дресс-коду. Думала, никто мне об этом не маякнет?
— Извините, — ещё тише отвечаю я.
— Стоимость туфель будет вычтена из твоей зарплаты, — сердито произносит управляющий и припечатывает напоследок: — Ещё один косяк, и снова пойдешь полы драить, поняла?
— Поняла.
— Топай к Палычу, пусть выдаст тебе новые туфли. И пошустрей давай! Скоро откроемся, — он обводит сощуренным взглядом остальных.
Мысли о страшном уже не призраке, а прямо-таки монстре безденежья преследуют меня всё утро… ровно до того момента, как на кухню, где я готовлю кофе для утренних клиентов, забегает Людка с подносом.
Она взволнованно делится:
— В зале для вип-клиентов какая-то движуха! Явился какой-то важный мужик с охраной и вызвал Горыныча!
— Ну и что? — равнодушно откликаюсь я. — Может, у этого мужика аллергия на нашу еду.
"— Да ну тебя, — отмахивается Людка. — Не того уровня мужик. Он такой… крутой, понимаешь? Уверенный в себе, деловой, при деньгах. Ещё и спортивный. Плюс с обалденно симпатичной мордой… Словом, он роскошный. Настоящий самец!
Она мечтательно вздыхает.
— Мордой? — повторяю я рассеянно, продолжая думать, где бы ещё заработать денег, чтобы не сидеть в этом месяце на одной гречке. — Тебя послушать, так это породистый конь, а не мужчина.
Людка хохочет, и пустые кофейные чашки на ее подносе опасно звякают.
— С таким жеребцом я бы…
Бах!
Широкие створки кухонных дверей шумно распахиваются. А поскольку напольные ограничители у стен недавно демонтировали на замену, то звук получается оглушительным.
Мы обе вздрагиваем.
Шеф-повар отрывается от готовки и поспешно отступает в сторону. Между блестящими столами из нержавейки шествуют двое — мускулистые амбалы в наглухо застегнутых пиджаках.