"
"— Катя, — с какой-то необыкновенной нежностью в голосе говорит Царевичев. — Мне не нужен шоколад.
В который раз он тянется ко мне, а я, не зная как ещё спастись от домогательств, хватаю со столика упаковку шоколада и настойчиво вкладываю в протянутую руку.
— А вы попробуйте!
На красивом лице моего босса проступает какая-то невообразимая смесь восхищения и веселья.
— Я попробую, — обещает он тихо, отбрасывая шоколад в сторону, и… улыбается.
Улыбка у него настолько потрясающая — белозубая, мужественная, обаятельная, — что на секунду я подвисаю, засмотревшись на нее.
Царевичев вдруг оказывается совсем близко. Я вижу его завораживающие медовые глаза… чувствую крепкую хватку его объятий… и слышу грохот биения собственного пульса в ушах.
— Я попробую… — повторяет он соблазняюще, как змей-искуситель, и добавляет жарким шепотом на ухо: — Тебя.
Глава 14. Боссы умеют валять дурака
Я вся горю.
Близость Царевичева невыносима для меня.
Ощущаю, как сильно пересохло в горле. Пытаюсь сглотнуть, но ничего не получается. Меня парализовало его властным взглядом, как будто я вдруг стала безвольной обезьянкой, а мой босс — гипнотизирующим удавом Каа из джунглей.
Облизнув губы, выдыхаю:
— Артём… — и резко умолкаю, не в силах закончить фразу.
Потому что он только что приложил указательный палец к моему приоткрытому рту.
— Вот ты и сделала это, Катя, — лукаво произносит босс.
Я четко понимаю, что он меня поцелует. Прямо сейчас. Предвкушение пламенной волной окатывает всё тело с ног до головы и обжигает лицо румянцем. Губы горят, как в лихорадке. Ожидание кажется сладким и мучительным. Изнемогая от внутреннего томления, я смотрю в глаза Царевичева затуманенным взглядом. Наши губы медленно соприкасаются…
И сильная вибрация где-то в районе живота заставляет меня вздрогнуть.
Инстинктивно я делаю шаг назад, резко вырываясь из рук босса. Момент упущен. Он раздосадованно морщится и вынимает из кармана пиджака мобильник, назойливо жужжащий о входящем сигнале. Смотрит на экран, где высвечивается улыбающееся лицо эффектной блондинки… и мрачнеет.
— Катя, иди к Косте.
Тон Царевичева меняется так кардинально, что на секунду у меня возникает ощущение, будто я угодила в параллельную реальность.