— Здорово, клоун, — беззлобно хмыкает мой босс. — Ну что, как у вас дела?
Морозов, сидящий перед барной стойкой в небрежно скучающей позе, с тихим весельем в голосе сообщает:
— Да у нас-то всё, как обычно… а вот Тимура Аркадьевича сегодня чуть наследников не лишили.
При этих словах Лебеда мрачнеет ещё сильней, а Боярку охватывает такой приступ хохота, что он чуть не падает с барного стула.
— В смысле?
— Да тут, понимаешь, нашего ценителя красоты моделька одна отшила, — поясняет Боярка, отсмеявшись.
— Заткнись, — с хмурым нажимом перебивает его блондин.
— Серьезно? — со смешком переспрашивает Царевичев и делает знак бармену. — Мне как обычно. Катя, будешь что-нибудь?
— Нет, спасибо. Пока не хочется, — отвечаю я и вежливо улыбаюсь всем троим боссам. — Приятного вам вечера! Артём… можно, я пока с девочками посижу-поболтаю?
Царевичев поднимает руку и аккуратно заправляет мне за ухо выбившийся локон.
— Тебе не нужно спрашивать разрешения. Беги.
От его откровенного внимания на глазах у всех мне становится неловко. Ещё раз улыбнувшись, быстро ухожу прочь. Но сразу к Людке с Наташей не иду. Останавливаюсь возле баллюстрады и смотрю вниз на сцену.
Оттуда уже несутся бодрые выкрики и оглушительные аккорды первой рок-группы. Свет вокруг резко становится приглушённым, а на стенах начинают мигать и переливаться разноцветные огни.
Возле бокового прохода из коридора на людей падает столб яркого света. Невольно мой взгляд притягивается туда и останавливается на прыгающих фигурках. Бездумно смотрю на них, слушая музыку и слова песни.
Одна из фигурок — тощая, в модно-рваном джинсовом костюме, — выглядит точь-в-точь, как Ида, младшая дочка новой папиной жены. А вторая возле нее — пышка в ярко-розовом, — напоминает старшую, Лику.
Поймав себя на этой мысли, начинаю присматриваться к ним внимательней. И с неприятным удивлением понимаю, что это они и есть.
Две разгильдяйки-дочки моей мачехи.
А о том, что за «моделька» так сильно раздраконила Тимура Лебеду, вы узнаете скоро из книги «Босс для Гадкого утёнка»;-)
Глава 23. Весёлые «сестрички»
Я быстро отворачиваюсь. Смотреть на них мне неприятно, а вспоминать о том, как они безобразно вели себя в папиной квартире — тем более.