В результате этого сумасшествия уронили и разбили драгоценную китайскую вазу, в столовой на обюссонский ковер опрокинули ведро с водой, приготовленной для умывания; словом, в доме царил хаос.
Виктория не могла не заметить сложившейся в доме обстановки, но когда она тактично попыталась заговорить об этом с Джейсоном, он обвинил ее в том, что она «подстрекает слуг к мятежу», а затем язвительно напомнил, как шумят ее гости, когда он садится за работу, и как он страдает от тошнотворного аромата цветов, которыми заставлен весь дом.
Дважды Чарльз пытался обсудить с ним второй список претендентов, но получил от ворот поворот.
Когда же Джейсон устроил выволочку Нортропу, напряжение в доме достигло апогея. Все это неожиданно получило свое разрешение в один из вечеров, через пять недель после того, как Виктория дебютировала в высшем обществе.
Джейсон работал у себя в кабинете и вызвал Нортропа, который в этот момент собирался поставить только что доставленный букет цветов для Виктории в вазу.
Чтобы не заставлять своего неуравновешенного хозяина ждать, Нортроп поспешил явиться, все еще держа в руках букет.
– Слушаю, милорд? – с опаской вопросил он.
– Как славно, – с сарказмом произнес Джейсон. – Еще цветы? Для меня? – И, не ожидая ответа, Джейсон выпалил: – Весь дом провонял этими чертовыми цветами! Выбрось этот букет, скажи Виктории, что я желаю видеть ее, и принеси мне это чертово приглашение к Фригли на сегодня. Не помню, в котором часу там начинается прием.
– Да, милорд. Тотчас будет исполнено. – И Нортроп сломя голову бросился в холл, где налетел на О’Мэлли, который перед этим получил от Джейсона взбучку за то, что недостаточно хорошо вычистил туфли.
– Таким я его еще никогда не видел, – выдохнул О’Мэлли Нортропу, который, прежде чем позвать леди Викторию, поставил букет в вазу.
– Его милость, – высокомерно заметил Нортроп, – не пьет чай."
"– Я сказал ему об этом загодя, – горько ответил О’Мэлли, – но он заявил, что я обнаглел.
– Так оно и есть, – ответил Нортроп, усугубляя натянутые отношения, сложившиеся между ними за двадцать лет совместной службы. И, самодовольно ухмыляясь, Нортроп вышел из холла.