В ту же минуту его язык заскользил по ее губам, и они раскрылись для долгого и страстного поцелуя.
Волна за волной неведомые доселе чувства охватили ее, и в лихорадке смутного желания она робко коснулась своим языком его губ. Реакция последовала незамедлительно: он застонал и, обхватив здоровой рукой за талию, до боли прижал ее к своей груди.
Не прошло и вечности, как он оторвал губы от ее рта и начал целовать ее горячие щеки, подбородок, скулы. Затем неожиданно замер.
Ощущение реальности происходящего постепенно возвращалось к Виктории, и вместе с ним пришел ужас: она так бесстыдно ведет себя! Ее щека прижималась к его широкой груди, она полулежала на нем, как… как настоящая распутница!
Содрогаясь в душе, Виктория заставила себя поднять голову, не сомневаясь, что встретит его триумфальный и презрительный взгляд, – и это было бы именно то, чего она заслуживала.
– Боже мой, – хрипло прошептал Джейсон; его зеленые глаза горели как уголья. Когда он поднял руку, она инстинктивно отшатнулась, но вместо того чтобы оттолкнуть ее, он положил ладонь на ее пылающую щеку и нежно провел по тонко очерченной скуле.
– Ваше имя не идет вам, – задумчиво прошептал он. – «Виктория» – слишком длинно и холодно для такого изящного пылкого создания.
Будто загипнотизированная его горящим взглядом и нежным голосом, девушка сглотнула комок и проговорила:
– Родители звали меня Тори.
– Тори, – повторил он улыбаясь. – Это имя мне нравится – оно прекрасно подходит вам.
Виктория покачала головой, завороженная его голосом и нежностью речи.
С закрытыми глазами и улыбкой на губах он пробормотал:
– Больше всего… мне нравится, как вы накидываете на себя пеньюар, который сейчас на вас…
Виктория оскорбленно отпрянула, и его рука безвольно упала на подушку.
Округлившимися от изумления глазами она смотрела на него, не зная, что думать и как к этому отнестись. Поистине он был удивительно высокомерным, смелым… Гнев, который она попыталась вызвать в себе, никак не пробуждался, и она, глядя на спящего грозного лорда Филдинга, не могла сдержать улыбки.