– Но вы не должны любоваться мной и в особенности не должны выглядеть так, будто наслаждаетесь этим, – сказала Виктория, стараясь скрыть удовольствие, которое ей доставил этот тривиальный комплимент из его уст.
– Почему бы нет?
– Потому что все смотрят на нас.
– Они видели нас и раньше, – сказал Джейсон, бесстрастно пожав плечами.
Но неловкость усугубилась в значительной степени, когда они приехали на бал. Стоило им войти в залу, как вся публика, казалось, повернула головы в их сторону и явно недружелюбно принялась разглядывать их.
– Джейсон, это ужасно! Здесь еще хуже, чем в театре. Там хотя бы некоторые смотрели на сцену. Здесь же все смотрят только на нас, и будьте любезны, – взмолилась она, сменив тему, – перестаньте так обворожительно мне улыбаться, ведь они все видят!
– Так я обворожителен? – поддразнил он, но сам скользнул быстрым взглядом по лицам присутствующих.
– По-моему, здесь всего лишь, – мягко протянул он, кивнув головой вправо, – полдюжины ваших безутешных воздыхателей, которые выглядят так, словно придумывают способ, как бы поскорей перерезать мне глотку.
Виктория в отчаянии чуть не топнула ногой.
– Вы намеренно не хотите замечать происходящего! Кэролайн Коллингвуд в курсе всех on dit[6], и она говорила мне: никто не верит, что мы с вами всерьез питаем интерес друг к другу. Болтают, что мы поддерживаем легенду о помолвке лишь ради дяди Чарльза. Но теперь вы дрались на дуэли из-за того, что кто-то прошелся на мой счет, и это меняет все. Теперь они подсчитывают, сколько времени вы проводите в доме, когда я нахожусь там…
– Как ни странно, но это мой собственный дом, – протянул Джейсон, и его брови сошлись над горящими зелеными глазами.
– Я знаю, но дело не в этом. Теперь все, в особенности леди, наградят нас всеми возможными пороками. Если бы речь шла о ком-нибудь другом, то этому не придавали бы такого значения.
Голос Джейсона обратился в тихий, леденящий душу шепот:
– Вы ошибаетесь, если считаете, что я придаю хоть малейшее значение тому, что думают люди, включая вас.