– Хочешь выглядеть так же скромно, как лидер коммунистов?
– Может быть, Ангел! Может быть! Наверно, ему тоже есть что скрывать, раз он так скромничает?!
Глава 26
В аэропорту Шереметьево-2, как всегда, было многолюдно. Таможенный контроль Варяг прошел быстро и без всяких осложнений. Работник службы равнодушно скользнул взглядом по предъявленной декларации, обвел фломастером цифру в долларах, записанную пассажиром в графе «имею в наличии иностранную валюту», и привычным движением уставшей за день руки шлепнул штамп.
У выхода в зал ожидания его встречали Ангел, Шрам и какой-то моложавый, атлетического сложения, немножко быкообразный мужчина с обманчивой простотой непримечательного лица.
– Знакомься, Варяг, – сказал Шрам, – это твой адъютант, телохранитель и личный шофер Котов Борис Васильевич. Кот в прошлом профессиональный гонщик, служил в десантных войсках, воевал в Афгане, не пьет, не курит, женат, двое детей. Как тебе его послужной список?
– Ничего не скажу, уважили. Ну что ж, Борис, будем знакомы.
– С моей Катериной у тебя на квартире стол накрывает. Отметим приезд и отвалим. Кот останется. Он тебе мешать не будет, он у нас ученый, – Ангел расплылся в улыбке. Он искренне радовался приезду Варяга.
На стоянке их поджидала скромная светло-серая «Волга». Рядом прохаживался тип в пятнистой форме. Шрам едва заметно кивнул, и тот ушел.
– Прошу, – сказал Кот, распахивая перед Варягом переднюю дверцу.
Варяг сел и огляделся.
– Коробка автоматическая, движок форсированный, так что никакой «мерс» за нами не угонится. Мои технари постарались."
"Он подождал, пока Ангел и Шрам заняли места сзади.
– Ну, с богом! – скомандовал Шрам.
Кот повернул ключ зажигания, и «Волга» резво взяла с места.
Шрам обернулся. Мигнул фарами вишневый «жигуленок», пристроившийся сзади.
«Волга» неслась, обгоняя попутные машины. Варяг посматривал по сторонам. Была середина августа, но приближения осени еще не ощущалось. Небо пылало закатом, и по нему, словно большие птицы с розовыми крыльями, плыли облака. Заря догорала, и деревья вдалеке стояли, облитые предвечерним золотом.
Здорово преобразилась Москва, думал он, когда они, проскочив Ленинградку, оказались на Тверской.